Ужасающие Странствия Темного Владыки - Guiltythree

А теперь ещё появился Король Ничего. Весь мир гудел от новостей о новом Суверене — предположительно, втором — появившемся из ниоткуда и уничтожившем Меняющего Кожу. От этого положение Санни только ещё больше казалось несправедливым.

Он улыбнулся.

«На самом деле, всё в порядке — я к этому привык. В конце концов, я скрывал факт своего существования ещё задолго до того, как стал Верховным. Что касается славы и признания, которых я, якобы, заслуживаю, я никогда за ними не гнался. На самом деле, большую часть жизни я избегал их как чумы… с переменным успехом».

Джет помолчала некоторое время, а затем задумчивым тоном сказала:

«Ага. Я тоже никогда не думала, что окажусь там, где нахожусь сейчас. Я единственная Святая, вышедшая из окраин, знаешь? Первая… и последняя. От окраин уже мало что осталось. Большинство людей уже уехало в Царство Снов».

Она тихо усмехнулась.

«Кто бы мог подумать, что я переживу окраины? Что ж… „переживу“ — это, возможно, слишком сильно сказано. В общем, одни размышления об этом заставляют меня чувствовать себя старой».

Мир вокруг них стремительно менялся. Так быстро, что порой, оглянувшись, его было трудно узнать.

Санни сначала ничего не сказал, молча глядя на неё.

Затем он улыбнулся.

«Кто сказал, что ты одна? Я тоже с окраин. Первый Верховный, вышедший из окраин… но, надеюсь, не последний».

Джет с удивлением посмотрела на него.

«Ты с окраин?»

Она изучала его некоторое время, после чего вздохнула.

«Чёрт. И ты моложе меня. Нет, теперь я просто обязана пройти Четвёртый Кошмар… иначе будет стыдно…»

Санни усмехнулся и откинулся на спинку стула.

Джет продолжала смотреть на него, и медленная улыбка тронула её губы.

«Но я рада. Я… полагаю, мы, крысы с окраин, в конце концов, неплохо устроились. О, это также объясняет, почему в правительственных базах данных о тебе нет никаких записей. Кажется, я отправила нескольких руководителей разведки на раннюю пенсию, пытаясь раскрыть личность Повелителя Теней. Должна извиниться перед ними, пожалуй».

Санни коротко рассмеялся.

Затем его выражение лица постепенно стало мрачным.

«Кстати об этом… мне тоже нужно собрать кое-какую информацию».

Джет приподняла бровь.

«Полагаю, твои поиски идут не очень?»

Санни медленно покачал головой.

«Нет. И поскольку мы ограничены во времени, думаю, мне придётся пойти на кое-что радикальное».

Он несколько мгновений колебался, а затем мрачно посмотрел на неё.

«Итак, мне нужно, чтобы ты немного присмотрела за мной. О, и если будет похоже, что я не справляюсь… выруби меня».

Голубые глаза Джет немного расширились.

«Что? Как я должна вырубить Верховного? Того, у которого, к тому же, семь тел?»

Санни усмехнулся.

«Ну, ты же Жнец Душ Джет. Уверен, ты что-нибудь придумаешь».

С этими словами он призвал Воспоминание.

Знакомый прохладный вес Маски Ткача лёг на его лицо несколькими секундами позже.

Пришло время сделать то, чего он боялся делать очень, очень долгое время…

Взглянуть на мир и увидеть его так же, как видел Ткач.

Глава 2589

Распутанный

Давным-давно Мерзкая Птица-Воровка украла один из глаз Ткача… и чтобы заменить его, Ткач вплёл новое зачарование в свою устрашающую маску.

[Где мой глаз?]

Когда зачарование активировалось, великий гобелен судьбы открывался человеку, носящему маску — будь то оригинальную или одно из двух Воспоминаний, которые Ткач даровал Верховным Жрецам Заклятия Кошмара.

Оригинальная маска давно исчезла, погибнув вместе с Демоном Судьбы. Но по крайней мере одно из двух Воспоминаний сохранилось и было найдено Санни в каменной комнате под разрушенным собором Мрачного Города… что означало, что и он мог заглянуть в безграничную бесконечность судьбы.

Проблема заключалась в том, что смертные не созданы для её созерцания. Оракулы безымянного царства, откуда были родом Девять, лишились зрения, едва увидев великий гобелен… но на самом деле им ещё повезло. В первый раз, когда Санни активировал [Где мой глаз?], он чуть не погиб на месте — единственной причиной, по которой он выжил, стало то, что непостижимое зачарование Божественного Воспоминания истощило его жалкую Пробуждённую эссенцию за мгновение ока и снова погрузилось в сон.

Тем не менее, то единственное мгновение врезалось в память Санни, ранив его сильнее, чем любая другая пытка, которую он когда-либо переносил. В его личном рейтинге самых болезненных переживаний в жизни использование [Где мой глаз?] по-прежнему гордо занимало первое место.

Это было куда хуже, чем обезглавливание, разрывание души на части и претерпевание трансформаций, вызванных ассимиляцией родословной Ткача… Санни едва выжил, узрев безграничность судьбы будучи Пробуждённым, и ничего не изменилось, когда он стал Вознесённым. В Антарктиде он использовал [Где мой глаз?], чтобы убить Ужаса ЛО49 — Сумрак, Сивиллу Падшей Благодати. Жуткий Испорченный Ужас не совсем умерла после лицезрения великого гобелена судьбы, но она была настолько ошеломлена, что Санни успел добить её.

Сейчас он был Верховным Титаном, и вдобавок обладал Плетением Разума. Так что у Санни были основания полагать, что на этот раз он сможет пережить активацию [Где мой глаз?]. Однако он также был уверен, что приятного в этом будет мало…

Это совершенно точно не будет приятно.

Более того, попытка узреть судьбу была для него также путём без возврата. В конце концов, его эссенция теперь была практически неисчерпаема — так что, даже если что-то пойдёт не так, он не будет спасён от любой цены, которую придётся заплатить, исчерпав её.

Вот почему Санни так долго откладывал этот конкретный эксперимент.

Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. Воспоминание об ужасающих муках, которые он испытывал, пытаясь постичь судьбу — когда у него не было выбора, кроме как пытаться охватить её безграничную бесконечность своим смертным разумом — заставляло его содрогаться.

«Что именно ты пытаешься сделать?»

Небрежная улыбка Джет исчезла, сменившись холодной собранностью.

Санни ненадолго задержался, а затем ровно произнёс:

«Ничего особенного».

С этими словами он стиснул зубы и активировал [Где мой глаз?].

Хотя с тех пор, как он впервые узрел нити судьбы, прошли бесчисленные годы, он всё ещё прекрасно помнил это зрелище — более того, он не мог забыть его, даже если бы захотел, словно каждая нить и каждый узел великого гобелена были выжжены в его сознании.

Даже сейчас он мог ясно представить это — бесконечную, сияющую вечность извивающихся нитей. Эти нити пронзали всё сущее, соединяя каждое живое существо и каждый объект, каждую мысль и каждое понятие, каждый сон и каждый кошмар, простираясь бесконечно во всех направлениях, а