Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

у нее возникли только у к банковскому счета, к которому она так рвалась, — отрезал я. — Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать столичных шлюх. Мы здесь, чтобы поговорить о вас и об Игнате Вороне.

При упоминании этого имени Волков моргнул. Это была неконтролируемая реакция. Зрачки расширились.

— О ком? — переспросил он, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— Игнат Ворон, — повторил Нандор, с интересом разглядывая свои ногти. И впервые подав голос с того момета, как мы вошли в кабинет. — Известный в узких кругах барыга, торгующий всякой запрещенной дрянью. В том числе и такими вот чудо-часиками.

Шая достала из папки лист бумаги и положила его рядом с часами.

— Транзакция на круглую сумму с одного из ваших оффшорных счетов. Дата совпадает с началом болезни Андрея Громова. Получатель — фирма-помойка, связанная с Вороном.

Олег Петрович посмотрел на бумагу, не беря ее в руки. Он просто смотрел на цифры. Я заметил, как на его виске забилась жилка.

— Банальное совпадение, — сказал он хрипло. — Я не обязан отчитываться перед вами о своих сделках. Вы же не налоговая. Где вообще ваше постановление?

— Постановление на что? Мы просто беседуем. Вы правы, что не обязаны перед нами отчитываться, — согласился я, поднимаясь. — А вот перед Инквизицией придется. Покушение на убийство главы аристократического рода с использованием черной магии. Знаете, что за это бывает?

Я наклонился над столом, упершись руками в столешницу, глядя ему прямо в глаза.

— Я знаю, что это ты, Волков. Я знаю, что ты хотел убить отца, чтобы прибрать к рукам бизнес. Думал, что старик тихо сдохнет, а куклу потом приберешь как-нибудь в сторонку, никто и не заметит. Думал, что сыночек-алкоголик не вмешается и вообще не является для тебя никакой помехой.

Я сделал паузу.

— Одного я не могу понять, — скрипнул зубами. — В какой момент ты из порядочного бизнесмена и партнера опустился до того, чтобы убить лучшего друга.

— Кто бы говорил, — сказал он высокомерно, вздернув подбородок. Но я видел, как он побледнел, а на лбу выступила испарина.

— Мы закончили, — сказала Шая, поднимаясь. Она забрала лист с распечаткой. — Хорошего дня, Олег Петрович. И не советую покидать город. Ваша фамилия уже в стоп-листах на всех вокзалах и в аэропортах.

Мы вышли из кабинета, оставив его сидеть за столом. Я был уверен, что в его голове сейчас с бешеной скоростью крутятся шестеренки, просчитывая варианты спасения.

Именно этого мы и добивались. Крыса, загнанная в угол, начнет метаться и совершать ошибки.

Спустившись вниз и выйдя на парковку, мы остановились у урны. Эльфы закурили.

— Ты серьезно про стоп-листы? — уточнил я у нее.

Она выпустила струю дыма.

— Конечно нет. Хорошо, что удалось свернуть тему про постановление, ведь у нас действительно его нет.

— Так мы и не на допрос пришли, — пожал плечами ее брат. Что-то в его поведении изменилось. Мне казалось, что теперь он, после всего пережитого, вел себя… нормально. Так, как вел с сестрой. Словом, воспринимал меня, если не за равного, то хотя бы не зазнавался.

Шая посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— Он позвонит Ворону, — сказала она утвердительно. — Сегодня же.

— Я на это рассчитываю, — кивнул я. — Он сейчас в панике. Ему нужно замести следы. Убрать посредника, который может его сдать. Ну или договориться.

— Мы поставим его телефон на прослушку, — сказала Шая. — Нандор, займешься?

— Есть, шеф, — шутливо козырнул эльф, достав телефон из кармана и тут же принялся что-то печатать одной рукой.

Открыв дверцу машины отца, я спросил:

— Что дальше?

— Ждать, — ответила Шая. — Ты сделал свою часть работы. Дальше — наша забота.

— Окей. Держите меня в курсе.

Я кивнул и выехал с парковки. Солнце все так же ярко светило над Москвой, но для Олега Волкова этот день обещал быть очень мрачным.

По дороге я позвонил Григорию.

— Все спокойно? — спросил я.

— Да, господин. Вещи барышни выставлены, как мы и договорились. Она приезжала, снова кричала, грозила полицией, но за ворота не сунулась. Забрала чемоданы и уехала.

— Хорошие новости.

— Я тоже так считаю, — сказал Григорий Палыч.

* * *

Полуденное солнце заливало пыльную улицу на окраине Феодосии, но внутри небольшого частного дома царил полумрак. Окна были плотно занавешены, воздух пропитан запахом старой мебели, валерьянки и смерти.

На полу у подножия узкой деревянной лестницы лежало тело. Мужчина лет пятидесяти, одетый в домашние брюки и растянутую футболку. Его поза была неестественной. Голова вывернута под углом, несовместимым с жизнью, глаза широко раскрыты и смотрели в потолок с выражением немого удивления.

Вокруг суетились Гарик и Клим. Они делали свою работу привычно и без энтузиазма: фотографировали, осматривали место происшествия, переговаривались вполголоса. Могло даже показаться, что эти два урядника пришли к выводу, что в маленьком городке две головы на выезде лучше, и теперь работали вместе.

— Ну, что тут у нас? — пробормотал Гарик, поднимаясь и хрустнув коленями. — Упал с лестницы, шею сломал. Следов борьбы нет, в доме порядок, драгоценности супруги в шкатулке на месте. Смерть странная, конечно, но, по всей видимости, несчастный случай. Оступился, может, голова закружилась.

Дверь скрипнула, и на пороге появились Лидия и Алиса. Лидия, как всегда, безупречна: строгий брючный костюм, прямая спина, собранные волосы. Алиса в джинсах и куртке, с перекинутой через плечо сумкой с инструментами для осмотра.

— Добрый день, — произнесла Лидия ровным голосом, проходя в комнату и окидывая взглядом место происшествия.

Гарик обернулся, приветственно кивнув.

— И вам не хворать, барышни. А где сам Виктор Андреевич? Мы думали, он лично приедет. Случай-то хоть и бытовой, но, сами понимаете, протокол.

— Виктор Андреевич в срочной командировке в столице, — ответила Лидия, останавливаясь в паре метров от тела. — Мы, как младшие сотрудники службы, выполняем обязанности: принимаем вызовы, оформляем документы.

Клим с сомнением почесал затылок, сдвинув форменную фуражку на лоб.

— Ну документы — это понятно. А с телом-то что делать будем? Гарик вон говорит — все чисто. Может, сразу родственникам отдать? Чего бюрократию разводить, человека мучить посмертно.

— Не положено, — мягко, но настойчиво возразила Алиса. — К нам пришла заявка, значит, должно быть официальное медицинское заключение. Мы не