Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Совесть молчала.

Либо я — либо меня. Этот урок я усвоил в тот дождливый день на перекрестке в своем мире. Я уже один раз умер. Хватит. Здесь, сейчас, я не позволю этому повториться. Не так скоро и не так глупо.

Я сжался в пружину и, пока с той стороны слышалась возня, резко выпрямился во весь рост.

С одежды посыпалась стеклянная крошка, звякая об асфальт.

Водитель уже высунулся из окна с пистолетом-пулеметом с длинным глушителем, пытаясь поймать меня на мушку. Второй, с заднего сиденья, продолжал возиться со своим пистолетом.

Мне показалось, что время если не застыло, то замедлилось до невообразимости, словно я стал фотоном и двигался со скоростью света.

Мир снова стал серым.

Я не стал больше пытаться дотянуться до револьвера, потому что мое оружие было быстрее и смертоноснее.

Вскинув руки, я сделал два резких и отрывистых движения, напоминавшие пассы, похожие на работу дирижера, управляющего оркестром.

Взгляд сфокусировался на горле водителя и на том месте, где от центра его психеи тянулась линия к головному мозгу. Я представил тонкую длинную стальную иглу, раскаленную добела, и отправил этот импульс аккурат в то место, где находилось адамово яблоко.

Водитель захрипел, выронил оружие и схватился обеими руками за горло, словно пытаясь вытащить невидимую кость.

Оставался еще один на заднем сидении.

Я перевел взгляд на сердце. Пульсирующий серый комок под грудной клеткой. И послал в него толчок, сравнимый с ударом профессионального боксера, но не такой мощный, как при спасении Шаи в коллекторе. Это было бы пустой тратой энергии. Мой удар был сконцентрированным, чтобы сохранить остатки сил в и без того полупустом резервуаре.

Эффект был мгновенным. Пассажир дернулся, выгнулся дугой, ударившись затылком о стекло и захрипел, судорожно царапая обивку двери.

Все было кончено за пару секунд.

Я опустил руки. Зрение вернулось в норму, цвета снова стали обычными, но чуть более тусклыми в свете уличных фонарей.

Тишина. Город спал. Ни сирен, ни криков. Только хриплое, булькающее дыхание умирающих в черном внедорожнике и хруст битого стекла под моими подошвами, когда я сделал шаг.

Я подошел к их машине, ощущая, как во рту отчетливо проступал густой привкус ржавого железа, становившийся все более привычным. В висках набатом стучала кровь, отдаваясь тупой пульсирующей болью в затылке, словно мозг распух и стал велик для черепной коробки, а к горлу подкатил тяжелый, вязкий ком тошноты. Плечо жгло огнем, по рукаву пиджака расплывалось темное пятно.

Тот, которого, судя по всему, назвали Косым на переднем сиденье обмяк как тряпичная кукла. Голова запрокинута, а черная ткань маски в районе рта потемнела от натекшей слюны. Мертв или в глубокой отключке, сейчас не разберешь. Водитель еще дергался в агонии, судорожно вцепившись пальцами в горло прямо через балаклаву, словно пытаясь сорвать удавку. В прорезях маски виднелись лишь налитые кровью, вылезающие из орбит белки глаз. Пассажир сзади затих, скорчившись в неестественной позе.

Надо было убираться.

В голове, пробиваясь сквозь мигрень, стучала одна мысль: я выжил. Черт возьми, я выжил. Если это был повторный урок от судьбы-проказницы, то я со своей стороны хочу сказать, что я его усвоил с первого раза. Спасибо, больше не надо.

Отгонять их тачку, прятать тела, заметать следы — на это не было ни сил, ни времени, ни желания. Пусть стоят тут. Утром полиция найдет три тела в масках с очень странными медицинскими симптомами. К тому времени, может, Нандор и Шая подключатся и прикроют этот бардак по своей линии. В конце концов это нападение на гражданское лицо с применением огнестрела в столице.

Вот только вопрос, почему их разом всех хватил то удар, то инсульт, то асфиксия явно должен будет возникнуть у того, кто их будет вскрывать. Я бросил быстрый взгляд — регистратора не было. Осмотревшись по сторонам, убедился, что ни одной камеры вокруг, по крайней мере на видном месте, нет.

— Ладно, — сказал я сам себе и двинулся обратно к своей машине.

Лобовое стекло в трещинах, бокового нет, салон в крошке и дырках, но двигатель продолжал равномерно молотить как металлическое сердце.

Смахнув осколки с водительского сиденья, я сел за руль. Боль в плече стала пульсирующей и настойчивой, синхронизируясь с ударами в висках. Заражение я, конечно, вряд ли поймаю, но обработать надо будет все равно. Может даже зашить.

Я включил передачу и, не оглядываясь на черный внедорожник, ставший братской могилой для троих идиотов, нажал на газ. «Имперор», хрустя стеклом, сорвался с места и, набирая скорость, понес меня домой.

Холодный ночной ветер со свистом врывался в салон через разбитое боковое окно, швыряя мне в лицо осколки стекла и дорожную пыль. «Имперор», словно раненый зверь, рычал двигателем, пожирая километры ночного шоссе.

Плечо горело. Боль была тупой, пульсирующей в такт ударам сердца, которое никак не хотело успокаиваться. Адреналин, еще минуту назад делавший мир кристально четким и замедленным, теперь отступал, оставляя после себя мелкую дрожь в руках.

«Кто?» — этот вопрос бился в голове назойливой мухой.

Волков? Слишком топорно. Слишком быстро. Мы только утром прижали его в офисе. Неужели он настолько запаниковал, что решил убрать меня в тот же день, прямо посреди улицы? Это поступок не расчетливого бизнесмена, а загнанной в угол крысы.

Про Алину я даже думать не собирался, потому что это глупость. У этой курицы не хватит ни мозгов, ни денег, ни связей нанять бригаду с автоматическим оружием.

Крепче сжав руль здоровой рукой, я выпрямился.

Я их убил.

Троих. За две секунды. Без оружия, без единого выстрела. Можно сказать, что я сделал это силой мысли, если не знать саму суть этой магии. Остановил сердце, заставил задохнуться, ударил по мозгу.

Внутри шевельнулся холодный червячок сомнения. А мог ли я поступить иначе?

Технически мог. Парализовать, вырубить, сломать руки. Они остались бы живы. Очнулись бы в реанимации или в камере, покалеченные, но живые.

Я жестко оборвал сам себя. Нет.

Это была не драка в баре, а полноценное покушение. Меня приехали убивать. Не пугать, не предупреждать, а именно убивать. Люди в масках, с глушителями, на машине без номеров. Они знали, на что шли. И останься они в живых, получили бы информацию о моей силе. А к чему это приведет, даже предположить страшно.

Мне такого счастья не надо.

И если бы я их пощадил, они бы вернулись. Не завтра, так через неделю. Или прислали бы других, поумнее и поудачливее. Оставить