"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Я уже туда слетала. Меня Марта встретила, в Линц проводила, по дорогу вызнала, что мне там надо. И отправила на своем самолете домой: сказала, что я торговаться не умею и она все лучше сделает.

— И это столь важная новость, что ты мне спать не даешь?

— Нет. Мы в Линц поздно вечером прилетели, Марта нам заранее номера в гостинице, причем лучшей в городе, сняла. Но мне что-то не спалось… вы же знаете, что я люблю вкусно поесть? А деньги у меня в кармане были, так что отправилась я в ресторан…

— И ты мне будешь еще полчаса рассказывать, что ты себе в этом ресторане вкусного заказала…

— Не буду. А буду рассказывать, как ко мне начал приставать какой-то в зюзю пьяный господин. Ну он поприставал, даже представился, а потом я его затащила к себе в номер…

— Ты думаешь, мне это очень интересно?

— Вы даже не представляете как! В номере я ему дала еще рюмочку выпить, он уснул, а я — сугубо от скуки — просмотрела бумажки, которые в своем портфеле держал этот господин из австрийского генштаба.

— Гм… а если бы он проснулся?

— От моих снотворных невовремя не просыпаются. Потом я, конечно, скандал подняла, горничным заявила, что это пьяная свинья ко мне в номер вломилась… ну, его убрали, правда им все равно пришлось полицию вызывать.

— Детали можешь опустить. Что интересного прочитала?

— Много чего, а для начала… это вам для затравки, чтобы проверить: подсунули мне эту пьяную рожу или мне на самом деле повезло. Так вот, товарищ Блюхер — вообще нам не товарищ. Он даже в партию не вступал никогда! И вообще вся его биография — полнейшая выдумка. То есть все, что якобы с ним было до двадцать первого года — выдумка. Так что, возможно, он даже не Блюхер, а вот на кого работает… в бумажке той было сказано, что «это следует иметь в виду, но никаких попыток вербовки не предпринимать, чтобы не испортить…» — а вот что не испортить, там уже написано не было: следующей страницы в портфеле не оказалось.

— Ну у тебя и фантазия!

— Я именно такой реакции от вас и ждала, потому что и сама сначала там же подумала. Но потом вспомнила, что на Перекопе Блюхер угробил семьдесят пять процентов красноармейцев из своей дивизии. А все прочие, в штурме Перекопа участие принимающие, потеряли максимум процентов пятнадцать…

— И что? Это повод…

— Это, в совокупности с тем, что я случайно в Линце узнала, будет поводом как бы невзначай биографию-то его и проверить. Не думаю, что это эта проверка окажется слишком долгой и очень дорогой — зато мы будем точно знать. А вот что мы будем знать, я пока не знаю.

— Да ты соображаешь…

— Я уже ничего не соображаю и пойду спать. А завтра с утра снова работой займусь… да, третий и четвертый цеха Мытищинского завода пока никакими станками не занимайте, если у Марты все получится, то уже через пару недель там австрийские станки встанут.

Весь следующий месяц Вера крутилась как белка в колесе. Станки из Австрии поступили уже через две недели, хотя было их много меньше, чем она ожидала: когда Марта пошла «торговаться», то уже больше половины станков обанкротившегося завода были проданы. Но Вере, в общем-то, и был нужен всего один такой станок, а все остальные она рассматривала как «приятную опцию». И вот с этим «единственным нужным», с шириной выпускаемого полотна всего в шестьдесят пять сантиметров) она и возилась: все же производимые семейкой Петровых нитки от вискозных сильно отличались. Однако упорство Веры (и, в большей степени, троих молодых инженеров, только что закончивших МВТУ) обеспечили нужный девушке результат. А другие «нужные результаты» обеспечили инженеры уже не совсем молодые, с опытного завода в Реутове — и в середине августа она решила, что «можно показывать». А вот что именно…

Лаврентию Павловичу она сообщила, что хочет показать что-то «очень интересное», причем показать хочет не только ему, но и, желательно, товарищу Сталину и товарищу Ворошилову. Впрочем, последнего приглашать не очень-то и обязательно, а вот без товарища Сталина демонстрация не состоится.

Берия со смешком об этом Сталину рассказал, но тот, к удивлению Лаврентия Павловича, согласился:

— Если хотя бы четверть из того, что мне про эту егозу успели рассказать, правда, то показать она нам хочет что-то действительно интересное. Да и я давно уже с ней поговорить хотел. А Лианозово ведь недалеко.

— А она не в Лианозово демонстрацию организует, а на одиннадцатом заводе под Сергиевым.

— Туда, как я помню, можно за час с Ярославского вокзала доехать? Думаю, можно и прокатиться… а товарища Ворошилова мы пока беспокоить не станем.

В воскресенье шестнадцатого августа машина со Сталиным и Берией за полчаса доехала от разъезда Бужаниново до небольшого полигона, обустроенного за старой площадкой завода. То есть это был даже не полигон как таковой, а «продвинутое стрельбище», на котором можно было и гранатами побросаться, и даже их пушки стрельнуть. Недалеко стрельнуть, в стенку глубокого оврага. Но встретившая их там Вера повела начальников в заводскую постройку, где проводили испытания выделываемых на заводе патронов и только там сказала, что она, собственно, собирается показывать:

— Сейчас я вам покажу кое-что интересное. Вот это — германская армейская каска, это — французская.

— А это нам на завтрак? — с усмешкой поинтересовался Иосиф Виссарионович, указывая рукой на горку арбузов, лежащих у стены.

— Ну, при желании модно их и съесть будет, но чуть позже. А теперь Я надеваю вот эту каску на арбуз, ставлю арбуз в камеру, защищающую от рикошетов… какая сволочь мой пистолет сперла⁈

— Никто его не пёр, вот он лежит, — флегматично заметил сильно немолодой рабочий, — вы, барышня, его сами тряпкой загородили, пока каску на арбуз надевали.

— Спасибо, это я погорячилась, конечно. Значит так, я через эту дырочку стреляю в каску… открываю дверку и что мы видим?

— И что? — полюбопытствовал Сталин, а Лаврентий Павлович слегка напрягся, поскольку к манере разговоров Старухи он уже привык, а Иосиф Виссарионович еще точно нет.

— Видим, что в каске небольшая вмятина…

— Значит, она голову защищает, — резюмировал Сталин, — а вы хотите сказать, что нам нужно каски по германскому