"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

еще почти вдвое больше мы выручаем за стиральный порошок, а всего Марта всякого синтетического, на наших заводах выпускаемого, продает столько, что я получаю от нее почти по восемьдесят пять миллионов в месяц — только от Марты, а ведь еще Электролюкс нам денежку несет за холодильники. Немного, там выходит всего-то порядка двадцати миллионов в год, но ведь это тоже какие-никакие, но деньги. То есть НТК, торгуя газом и углем, стране приносит валюты вдвое больше, чем вся зерновая торговля. Еще денег надо? Я еще чего-нибудь придумаю такого, без чего буржуи жить не смогут…

— Ну… хорошо, прекратим мы зерновую торговлю. А зерно-то где хранить будем?

— Изыщем, — Вера мгновенно успокоилась и снова широко улыбнулась. — Вообще-то в подсобных хозяйствах уже зернохранилищ настроено столько, что в них и десять миллионов тонн заложить можно. С трудом, конечно, с перегрузом — однако в них зерно точно не испортится. Правда, могут испортиться воры, которые попытаются его украсть… окончательно испортиться, вплоть до летального исхода — но так им и надо. А если проблемы в целом рассматривать… в этом году НТК на Псковщине и Вологодчине тоже заберет под подсобные хозяйства пару тысяч колхозов, обеспечит их техникой, удобрениями — и там тоже урожаи приличные соберет.

— Там же зерновые…

— Там все поля следующей весной засадим картошкой и брюквой. Поля, конечно, мы угробим изрядно, но за пару лет потом это дело исправим.

— Картошкой?

— Тут товарищ один, Лорх его фамилия, вывел лет десять назад интересный сорт. Урожайность — минимум двести пятьдесят центнеров с гектара, а то и за триста. Правда, чтобы ее получить, урожайность эту, нужна техника — но вот как раз НТК ее и обеспечит. Я правильно говорю, Лаврентий Павлович?

— Ты всегда говоришь так, что хочется тебя сначала стукнуть больно, а потом вообще расстрелять за антисоветчину. Но так как ты все это говоришь не всем, а только мне… и Иосифу Виссарионовичу, то пока живи… непоколоченная.

— Спасибо. И напоследок: когда все эту засуху увидят — я мужиков имею в виду — то народ начнет ломиться из деревень в города, куда-нибудь в промышленные районы. Но там они вообще никому не нужны, так что…

— Ну, продолжай, — Сталин даже перестал к Вере на «вы» обращаться, вероятно, под впечатлением от ее финансовых выкладок.

— Нужно таких мужиков будет отлавливать и отправлять куда-нибудь в Сибирь и на Дальний Восток. Ну, тех, кто с семьями побежит, конечно. И не насильно отправлять, а тех, кто будет готов, чтобы с голоду не помереть, усердно поработать. Там-то, опять же по статистике, засухи особой не будет, а работы очень много.

— И, думаешь, много на переселение согласятся?

— Не знаю, но точно знаю: тех, кто не согласится, нужно будет обратно в родные деревни отправлять. Пусть спокойно и лениво дохнут с голодухи, нам такие мужики нахрен не сдались. Я имею в виду, Советскому Союзу. Стране нужен народ трудолюбивый…

— Какая-то у тебя не девочка, а злобная тварь выросла, — сообщил вечером Сталин Лаврентию Павловичу, — к рабочему классу относится как…

— Нормально она относится. Она только на словах злобная, а как до дела доходит… Вот кого она действительно сильно не любит, так это дармоедов и лентяев, а если кто работает хорошо, или хотя бы старается научиться хорошо работать…

— Я слышал, что она про мужиков думает.

— А мужики эти, ну, которые в подсобных хозяйствах, откуда-то знают, что Старуха придумала как им обустроиться — и только что не молятся на нее. То есть они не знают, что это девчонка несмышленая, думают, что на самом деле это какая-то мудрая старуха… Взять, к примеру прииртышскую степь: туда мужиков завезли, расселили их по балкам дощатым — но после посевной дали им возможность… да что там, практически заставили нормальные дома ставить. Большие, каменные. С водопроводом — это в деревнях-то! С сортирами теплыми… И обязательно в каждом селе заставила их выстроить детский сад, школу и, где успели, клуб. А где не успели, то там следующим летом построят. И это — лишь начало, мужики как попробовали хорошо жить, так уже готовы вдвое больше работать, чтобы жилось им еще лучше. Опять же, в Павлограде, в Омске и Семипалатинске фельдшерские училища открыты были весной, с задачей в каждом селе к весне фельдшерский пункт обустроить. Но главное — и мужики это особо отметили — на каждый десяток таких сел выстроена больница, а при больнице имеется машина «Скорой помощи» — и из любого села при нужде можно просто по телефону помощь эту вызвать! А к весне туда в больницы еще по специальной машине сделают специально для перевозки рожениц.

— И это все она устроила?

— Нет конечно, все эти программы разработали комсомольцы из НТК, но что-то мне подсказывает, что комсомольцы до всего этого сами не додумались бы. А кто у нас секретарь комсомола в НТК?

— Странная она какая-то получается…

— Не то слово! Но она сегодня тебя все же немного обманула… насчет урожаев.

— То есть?

— Три миллиона тонн в хранилища да, засыпали. А еще миллиона полтора, если не два, в этих подсобных хозяйствах оставлено было. На тот случай, чтобы если кто из новых переселенцев туда переедет до следующего урожая, чтобы и у них с прокормом проблем не было: по целине-то урожай почти всегда высокий получается. Конечно, без тракторов ее бы и не поднять было — а с тракторами очень неплохо получилось.

— А ты говоришь, что поначалу туда народ по балкам расселяли?

— Да, но народ их уже освободил, в них же теперь новых переселенцев на зиму распихают.

— А… а сколько такой балок стоит? Если их по степи побольше понаставить…

— Стоит-то он немного, чаще в четыреста рублей укладывались, это с работой и прочим всем. Но Старуха предупредила, а агрономы из Сельхозакадемии подтвердили: нельзя там сплошняком степь распахивать. И далеко от реки пока тоже народ селить нельзя: все же степь, с водой там… очень не очень. В нынешние поселки провели водопроводы временные, за лето поменяли, но далеко не везде, на постоянные — а вот с водопроводами мы закончить разве что через пару лет сможем. И только после этого можно будет села и дальше от реки закладывать…

— Жалко…

— Жалко у пчелки… тьфу ты, привязалась Старухина поговорка! Не жалко,