Русская весна - Норман Ричард Спинрад

гражданином и располагал подобной информацией, его бы не выпускали за границу. Мысль о том, что ЦРУ может увезти его обратно в Америку, ужасала. Ноющая пустота в душе — от мысли, что она больше не увидит Джерри, подсказывала ей, что она и в самом деле влюблена. А то, что через сорок восемь часов ей нужно быть в Брюсселе, когда тут заварилась такая каша, ее просто убивало.

Но об этом — как скоро выяснилось — она беспокоилась зря: через пять минут после ухода Джерри в дверь осторожно постучали. Соня открыла дверь. Сердце ее дрогнуло, по спине поползли мурашки, рот открылся от удивления.

На пороге стоял ее начальник, Григорий Панков, тот самый Панков — по прозвищу Осьминог. Он нервно шевелил пальцами, плечи его поникли, на высоких залысинах блестели капельки пота — казалось, он давно ждал, когда уйдет Джерри. Наверное, и в самом деле ждал.

Встретиться с Лестером Колдуотером удалось только без двадцати двенадцать, и не потому, что Джерри опоздал в посольство. Сначала он простоял в очереди у входа: каждого посетителя обыскивали морские пехотинцы и проверяли детектором металла. Потом минут пять пришлось ждать, пока дежурный договорит по телефону и обратит наконец на него внимание. Когда его все-таки направили в кабинет на третьем этаже, секретарша Колдуотера, даже не предложив ему кофе, двадцать минут держала Джерри в приемной, где, кроме старых номеров «Уолл стрит джорнэл» и «Барронс», нечего было почитать. Только после этого Колдуотер его принял.

Стены кабинета были выкрашены в казенный светло-зеленый цвет, довольно мерзкий, на полу — казенный светло-коричневый ковер. Напротив стола — два огромных кресла с дешевой коричневой обивкой. Единственное, что самую малость украшало кабинет, — это американский флаг и портрет президента на стене.

Сам Колдуотер выглядел лет на пятьдесят. Полноватая фигура, синий костюм в полоску, седеющие, не очень аккуратно уложенные волосы, водянистые голубые глаза за стеклами модных треугольных очков.

— Садитесь, — сказал он вместо приветствия. Может быть, на Джерри подействовала обстановка, напомнившая ему кабинет воспитателя в школе, может, вся эта нервотрепка, может, сам Колдуотер. Как бы то ни было, Джерри разозлился и возненавидел заместителя атташе с первой секунды.

Он плюхнулся в кресло напротив стола, сложил руки на груди и сказал:

— Итак?

Колдуотер набрал что-то на клавиатуре компьютера.

— Итак, мистер Рид, я должен поставить вас в известность, что вы едва не нарушили Закон о национальной безопасности, подписанный недавно президентом.

— Каким же образом? — спросил Джерри, уже немного нервничая, но твердо решив этого не показывать.

— Вы знакомы с текстом нового Закона о национальной безопасности, мистер Рид?

— Нет, — ответил Джерри. — Я не юрист и не интересуюсь политикой.

Колдуотер вывел на экран еще что-то.

— По нашим сведениям, вы получили предложение работать на Европейское космическое агентство…

— Откуда вы знаете? — не удержавшись, спросил Джерри и тут же пожалел об этом.

— Вопрос не по моей части, мистер Рид, — ответил Колдуотер несколько неуверенно. — Однако вы не отрицаете?..

Джерри на секунду задумался. Очевидно, они все знают о предложении, может быть, о зарплате и о всяких льготах… Скрывать нет смысла, хотя и рассказывать лишнее тоже ни к чему.

— Не отрицаю. А что, это преступление?

— Нет. До тех пор, пока вы не приняли предложение, — сказал Колдуотер. — Поскольку вы имели доступ к военному проекту средней степени секретности, новый Закон о национальной безопасности запрещает вам работать за пределами Соединенных Штатов или на иностранные компании на территории Соединенных Штатов. Это может быть расценено как шпионаж — со всеми вытекающими последствиями. Поскольку ЕКА официально сделало вам такое предложение, вам необходимо подписать заявление с обязательством это предложение не принимать, иначе ваш американский паспорт будет аннулирован.

Он выдвинул ящик стола, достал бланк и подвинул его через стол Джерри, затем достал из кармана пиджака шариковую ручку и положил ее рядом с листом бумаги.

— А если я откажусь подписывать?

— Тогда я обязан потребовать у вас паспорт.

— А если я откажусь отдать его?

Колдуотер вздохнул и пожал плечами.

— Это опять не мой вопрос, мистер Рид. Достаточно будет, если я скажу, что вам не позволят уйти из посольства с паспортом на руках?

Джерри уставился ка документ перед ним. Разговор немного напугал его, но будь он проклят, если подпишет что-то, не выяснив ситуацию до конца!

— Я не обязан ничего подписывать, не посоветовавшись с адвокатом, — сказал он Колдуотеру. — Это, если не ошибаюсь, конституционное право американского гражданина.

— По новому Закону о национальной безопасности — нет, — возразил Колдуотер. — Получив допуск для работы над «космическими санями» в компании «Роквэлл», вы отказались от своего права получать юридические консультации по таким вопросам.

— Что? Да с тех пор уже Бог знает сколько лет прошло! Вашего закона тогда еще и в помине не было!

— Совершенно верно, — согласился Колдуотер. — Именно поэтому Конгресс весьма предусмотрительно наделил двенадцатую статью закона обратной силой.

— Это неконституционно! — выкрикнул Джерри. Мысли его плыли. — Я ничего не стану подписывать без консультации с адвокатом.

— Как пожелаете, — ровным тоном сказал Колдуотер и нажал кнопку интеркома. — Пригласите, пожалуйста, сюда Эла Баркера. Его ждет мистер Рид. — Колдуотер встал, демонстративно взглянул на часы и, двинувшись к двери, добавил: — Время к ленчу, так что вы с Баркером можете побеседовать в моем кабинете.

— И по какой части этот ваш Эл Баркер? — язвительно поинтересовался Джерри.

Колдуотер открыл дверь и посмотрел на него как на малого ребенка.

— Давайте не будем грубить, мистер Рид, — сказал он, шагнул за порог и закрыл за собой дверь, оставив Джерри одного.

Чувствовал Джерри себя точь-в-точь как в кабинете воспитателя: еще минута — явится директор школы.

Панков добирался до сути дела целую вечность. Он долго утирал ладонью пот со лба, попросил чашку кофе и стал жаловаться, как плохо было лететь из Брюсселя. Затем украдкой бросил взгляд на неубранную постель, на Соню и с серьезнейшим выражением лица уселся на стул, ни словом, ни жестом не выказывая никакого к ней интереса, словно и не пытался никогда подбивать клинья. Не позволил себе ни единой шуточки, и это особенно встревожило Соню.

— Как вы здесь очутились, Григорий Михайлович? — не вытерпела она.

Панков вымученно улыбнулся.

— Как бы мне ни хотелось сказать, что я прибыл сюда, влекомый романтической страстью, Соня Ивановна, но я в вашем будуаре, увы, по поручению компании «Красная Звезда»…

— Я вас не понимаю…

Панков, запинаясь и глядя куда-то сквозь нее, пустился в объяснения — похоже было, он готовил и старательно заучивал свою речь еще в самолете.

— Дело в том, что мы