Маски и лица - Тим Волков

— Мог, — доктор согласно кивнул. — Но, не так быстро… Хотя, может быть, вы и правы. И все же! Любые сомнения мы обязаны трактовать не в нашу пользу! Если есть хоть малейшая возможность искусственного выведения нового штамма, то… Ну, вы сами все понимает. Так! Я к Семашко! Пока Николай Александрович не ушел… А вы, коллега, пока заварите чай!

* * *

Иван Павлович вернулся минут через десять, напряженный и нервный. Как раз вскипел новенький электрический чайник, производства хозрасчетного предприятия «Мосприбор».

— Так! — усевшись за стол, доктор потер руки. — По указанию наркома создаем объединенный штаб наркомздрава и ВЧК! Николай Александрович уже позвонил Дзержинскому… Он выделил лучших людей, и они уже сюда едут!

— Так быстро? — искренне изумился Леонид.

— Так вирусы не ждут! — Иван Палыч, наконец, вспомнил про заварку. — Леонид будьте другом, возьмите там, в шкафчике… И стаканы… Нет, не два, берите пока четыре.

Вскоре в коридоре послышались гулкие уверенные шаги. Постучав, в кабинет вошли двое старых знакомых доктора — Валдис Иванов и Максим Шлоссер, оба — не последние в ЧК люди.

— Знакомьтесь, — представив всех, Иван Палыч и предложил Ковалеву перейти на «ты». — Мы так привыкли, знаешь ли. Для удобства… Так, друзья! Давайте-ка для начал чайку.

За чаепитием доктор ввел чекистов в курс дела. Чекисты слушали внимательно, не перебивая. Позабыв про чай, Иванов машинально приглаживал рукой зачесанную на косой пробор челку, Шлоссер же буравил рассказчика взглядом, который мало кто мог вынести. По крайней мере, так поговаривали в ЧК!

— Значит, Иван Палыч, я понимаю так… — выслушав, Валдис поднялся на ноги. — В Москве предположительно существует группа диверсантов, заражающая людей путем уколов, царапин и всего такого прочего. Чтобы наши предположения переросли в уверенность, это все надо тщательно проверить.

— Заодно, может, и следок какой покажется, — покивав, усмехнулся Шлоссер. — Иван Палыч, думаешь, они только в Москве?

— Полагаю, пока — да. В Смоленске у них ничего не вышло. Спугнули!

— Потапов? — быстро переспросил Иванов. — А с него ведь станется, да. Эх, упустили… Ладно, не иголка! Выловим.

— Вот вам список, — Иван Павлович протянул листок. — Да и Леонид поможет. Вы, я полагаю, на машине?

Шлоссер неожиданно улыбнулся:

— Ну, если старый ФИАТ можно назвать машиной…

— И если кое-кого можно назвать шофером… — сердито буркнул Валдис. — Максим, ну прошу, не гони ты так! Врежемся еще в какой-нибудь столб! Иван Палыч нас потом по частям собирать будет.

— Соберу, не сомневайтесь! — прощаясь, мрачно пообещал доктор. — А ты, Леонид следи за собой. При малейших сомнениях — немедленно госпитализируйся!

* * *

Первым делом Иванов с Ковалевым отправились в булочную, здесь же, на Большой Лубянке. Шлоссер же на старом ФИАТе с облезлыми деревянными крыльями потарахтел к Курскому вокзалу, а после него — в Сокольники и дальше. Еще один адрес — трест «Мосдрев» в Замоскворечье — Валдис намеревался посетить потом, на извозчике.

— Да-да, на извозчике! — глянув вслед тарахтящему ФИАТу, Иванов хмыкнул и засмеялся. — Целей будем!

Оставив Ковалева около толпившейся у дверей очереди, чекист подмигнул, и зашел в булочную со двора, с черного хода, где как раз разгружалась подвода с ароматными только что испеченными сайками.

— Товарищ! Здесь нельзя! Попрошу покинуть… — вскинулась в коридоре худая брюнетка лет сорока в голубоватом рабочем халате с вышитой надписью «Моспищеторг» на кармане.

Валдис молча показал удостоверение.

— Ах… так бы и сказали… — женщина расплылась в угодливой улыбке — Может, саечки?

— Потом, — отмахнулся чекист. — Для начала — заведующую.

— Так… а я и есть! Тетеркина Зоя Степановна… На рабфаке учусь! — представившись, зачем-то добавила заведующая.

Валдис про себя хмыкнул… На рабфаке! В ее-то годы. Хотя, учится ведь никогда не поздно.

— Вот, прошу в мой кабинет… Извините, тесновато…

— Ничего, ничего… Зоя Степановна! А кто у вас работал вчера в дневной смене?

Присев на край стула, заведующая неожиданно рассмеялась:

— Так у нас ночной смены нет! Мы ж не завод, а булочная.

Слово «булочная» она произнесла по-старомосковски — «булоШная».

— А продавцы те же самые, что и сегодня. Позвать?

— Да, если можно. По-очереди.

В ожидании свидетелей Иванов с любопытством рассматривал узенький, как ученический пенал, кабинетик, почти все пространство которого занимал огромный несгораемый шкаф, явно принадлежащий раньше какой-нибудь страховой фирме. Когда-то все Лубянка была «страховой», и даже в нынешнем здании ВЧК располагалось страховое общество «Якорь».

Прямо на дверцу шкафа был приклеен план-календарь с репродукцией знаменитой картины Врубеля «Демон». С противоположной стены смотрели с фотографических открыток знаменитые киноактеры: элегантный Макс Линдер во фраке с манишкой и галстуком-бабочкой, Иван Мозжухин в роли Германа в «Пиковой даме» и вечно серьезный Бастер Китон в поношенном пиджачке американского безработного.

— Можно? — в дверь заглянула девчушка лет двадцати, круглолицая, кудрявенькая и веселая, такая, что, глядя на нее, невозможно было не улыбнуться!

— Можно, можно! — улыбнулся и Валдис. — Вы у нас кто?

— Продавец… Маша Белякова, — голос девушки был восторжен, звонок и боязлив, как у первоклассницы, впервые отвечавшей у доски. — Зоя Степановна сказала…

— Да! — чекист поспешил стать серьезным… уж, насколько вышло. — Значит, вот что, товарищ Маша! Постарайтесь припомнить некоего гражданина… высокого, в драповом длинном пальто и кепке… который заходил к вам в магазин вчера сразу после обеда. В руках держал плотный бумажный кулек. Пальто старое, потрепанное… Мужчине лет сорок на вид. Лицо такое… угрюмое… вытянутое…

— Хм… мужчина в пальте… — юная продавщица задумчиво наморщила лобик, отчего стала смотреться еще забавнее, так что Валдис еле удерживался от улыбки.

— В польтах таких, вообще, мало кто ходить…

— Маша, вы сама-то из Москвы? — поинтересовался чекист.

— Люберецкие мы! — тряхнув кудряшками, девушка задорно сверкнула глазами. — А тут, на Москве, вообще, давно — с год уже! Москву зна-аем… Значит, в пальте… и в кепке… Не-а, не вспомнить! У нас тут народу вообще… Море народу-то! Океян!

— Ну, что ж, дело такое… — вздохнув, развел руками Иванов. — Маша, напарницу позовите!

— Ага!

Встав, продавщица посмотрела куда-то поверх головы Валдиса, на стену… на артистов… И вдруг, хлопнув в ладоши, радостно вскрикнула:

— Вспомнила! Вспомнила! Ну, дядьку того, в пальте! Бастер Китон!

— Кто-кто-о? — несколько опешил чекист. — Что, прямо так, американец?

— Да какой американец! — девчонка махнула рукой. — Мы с подружками его так прозвали вообще. Зайдет иногда, что-то буркнет… не пойми, что. Ни здрасьте, ни до свиданья вообще! И вот… Вот, я кому улыбнусь, так и мне всегда улыбаются… вот, как вы… А этот — нет! Лицо такое… каменное. Как у Бастера Китона! Он же тоже никогда не смеется вообще.

— Та-ак! Молодец, Машенька! —