Заложник - Дмитрий Чайка

им пробить штольню на пару десятков шагов. Там они делают еще один склеп, покрытый шедевральными по исполнению барельефами. Тут меня осенило, и я повернулся к жрецу, который стоял рядом, видимо, подозревая меня в желании что-нибудь украсть.

— Скажи, достопочтенный, — сделал я умильное выражение лица. — А где лежит Ил Полиоркет? Мы про него в гимнасии проходили.

— Ты закончил гимнасий? — изумленно уставился на меня жрец, но взгляд его потеплел.

— С красным дипломом, — скромно пояснил я, и растроганный жрец поманил меня за собой.

Саркофаг, потемневший от времени, стоял у самого входа в Лабиринт. Я бы, наверное, и так узнал его. На нем высечены крепостные стены и осадные башни. А у ворот города — какой-то несчастный, корчащийся на колу, в высокой шапке. Навухудоносор, кто же еще. Впрочем, заинтересовал меня вовсе не этот бедолага, а надпись над дверным проемом. Она вплетена в орнамент, ее буквы разбросаны среди листиков, лиан и лотосов, но она читается совершенно четко. И читается на языке, которого здесь никто не знает и знать не может. Это ведь цитата. Цитата из великой книги, которую никогда не напишут.

— Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете, стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят, — прошептал я. — Эней, земляк, да ты и впрямь лежишь здесь. Ну, если это так, я тебя найду. Вот прямо в праздник Великого Солнца и найду, когда в Лабиринт впустят очередной табун страждущих.

1 Обычаи кельтов довольно сильно напоминали республиканский Рим. Подозрения в попытке узурпации власти было вполне достаточно для убийства такого вождя. Отца Верцингеторикса, объединившего галлов против Цезаря, убили именно по этой причине.

2 Паг — кельтский термин, означающий «округ». Он был заимствован римлянами для обозначения мелкой территориальной единицы (что-то вроде волости), и в таком виде сохранился до Средневековья. Термин paganus позже стал означать «сельский», «поклоняющийся языческим богам», потому что именно в деревнях язычество сохранялось еще долгие столетия. В русском языке от этого термина происходит понятие «поганый».

3 В главе описана тактика галлов так, как ее видели римляне. После бешеного натиска галлы либо прорывали строй врага, либо они быстро выдыхались и теряли напор. Римляне называли это состояние «горечь галльской атаки». Следующим этапом было бегство.

Глава 12

Теперь-то мне хоть немного стало понятно, зачем нас поселили в этом дворце. Из загородных имений в столицу потянулись скучающие аристократы, и дом госпожи Эрано начал принимать толпы гостей. Летом приличные люди уезжают из Сиракуз на Капри, или на Лазурный берег, в окрестности Массилии, или на Острова, где летом просто дивно. В столице четыре месяца подряд стоит тяжелая, изнуряющая жара, от которой не спасают ни толстые стены дворцов, ни легкий морской ветерок. А потому кварталы на севере, где живет высшая знать, были почти пусты до этого самого момента. Мы с Эпоной стали новостью номер раз в светских салонах, потеснив с пьедестала даже бои гладиаторов, это веяние моды, пришедшей из городов Этрурии. По какой-то непонятной причине погребальные игры италийцев понравились эвпатридам, и один ушлый товарищ из Популонии сделал неплохое состояние, организуя бои.

Но вот сейчас аристократию что-то пробило на лирику. Слезливая история любви двух варваров вызвала благожелательный интерес, а богатейший купец Сиракуз, который попробовал поискать справедливости на верхних этажах власти, превратился во всеобщее посмешище. Он тычет всем свою изувеченную руку, но сочувствия не встречает. Он совсем запутался, не понимая, что выглядит предельно нелепо в глазах знати, пытаясь жаловаться на женщину, которую сам же не смог украсть. Не то, чтобы это было чем-то необычным. Вовсе нет, напротив. Молодые эвпатриды порой собирали шайку и шли в рабочие кварталы, чтобы пошалить. А если удавалось «сорвать цветок», так они называют изнасилование группой лиц по предварительному сговору, то прогулка и вовсе считалась завершенной, как должно. Несчастной девчушке бросали тяжелый кошель серебра и предупреждали, чтобы держала язык за зубами. Впрочем, если ей удавалось отбиться, могли бросить и золото. Потому как это еще веселее. Именно поэтому моя жена теперь ходит на светские приемы с непременным кинжалом на поясе, чувствуя себя распоследней дурой. На нее поглядывают с опасливым уважением, а многие эвпатриды посылают недвусмысленные знаки внимания, которые мы с ней старательно игнорируем.

— Ах-х! Какие чудные волосики! Чистый лен! — около нас могла остановиться какая-нибудь старуха, нескромно сверкавшая самоцветами, и начать беззастенчиво мусолить локон. Мой или Эпоны.

И ведь ничего с этим сделать нельзя. Я шкурой чуял, что должен развлекать эту скучающую шоблу, пока ей не надоем. Иначе последствия могут быть любые. Любые в прямом смысле этого слова. Здесь две трети присутствующих несли в себе священную кровь Энея Сераписа, и на основании этого считались небожителями. Точнее, небожителями они считались из-за своих капиталов, совмещенных со священной кровью. Потому что стать ее носителем было относительно несложно. Эней оставил после себя целую кучу дочерей, Ил Полиоркет тоже, а Александр Никатор и вовсе восстановил многоженство, ибо это дело очень любил. Кстати, именно после него жены царя и потеряли всякое политическое значение. Заговор в гареме, в результате которого едва не погиб Рамзес III, этому весьма поспособствовал.

Сегодня было особенно людно. Клеон стоит рядом со мной, лениво потягивая подогретое вино со специями, и хандрит. Хоть и скучно ему, но уезжать от радостей столицы, чтобы записывать умные мысли префекта Лигурии, он явно не спешит. Он решил отдохнуть после немыслимых лишений гимнасия и немного восстановиться. Он лениво разглядывает разодетую в шелка и тончайший лен знать, то и дело раскланиваясь с кем-нибудь.

— Скажи, Клеон, — спросил я товарища. — Вот у ванакса Архелая, как говорят, куча детей. И у его отца, судя по всему, было не меньше. И у деда столько же, и у прадеда. Куда девается такая толпа народу?

— Царские жены в Талассии значат немного, а жены младшие и вовсе пустое место, — хмыкнул Клеон. — По сути, они наложницы, но так их не называют из простой вежливости. Они остаются ими ровно до тех пор, пока их отпрыск не привлечет своими успехами внимания ванакса, и тот не признает его официально. Тогда счастливица получает звание царской супруги и переезжает на Ортигию, во дворец, а имя ее сына заносят в анналы храма Священной крови. Женой царя считается любая знатная женщина, которая родила от него. Но, как ты уже понял,