Заложник - Дмитрий Чайка

катали на коляске с гербом ради этой встречи. Меня вели к этому разговору несколько месяцев. Почему-то он очень важен для этих людей. Настолько, что ради него погибли Ток и Уллио, и прямо сейчас гибнут сотни мужей из моего народа. Неужели причина только в том, что на землях Эдуйи начал вызревать виноград? Тогда дело совсем плохо.

Глава 13

Следующие недели пролетели почти незаметно. Учеба, дом, снова учеба и светские мероприятия, куда нас теперь приглашали все реже и реже. Нами пресытились, как пресыщаются певичкой-однодневкой, которая назойливо лезет на глаза из телевизора, с экрана телефона и с концертных афиш. Судя по всему, теперь внимание почтенной публики привлекло совершенно иное развлечение, ведь сезон охоты на зайцев открыт. На них охотятся поздней осенью и в начале зимы. Талассийцы и здесь показали себя расчетливыми до мозга костей скупердяями.

Во-первых, зайчихи принесли приплод, и он успел подрасти. Во-вторых, осенью заяц откормленный и резвый, а знать брезгует заморенной дичью. В-третьих, тут никому и в голову не придет скакать по несжатым полям. Эвпатриды не знают об участи французских баронов, для которых подобные развлечения закончились натурным испытанием новейшей модели гильотины. У местных в голове стоит какой-то мощный религиозный запрет, и хлеб для них — священный дар богов. И, наконец, в-четвертых, погоды на Сицилии по осени уж очень комфортные, самое то, что надо для выезда на природу.

В общем, зря я выдохнул, радуясь спокойной жизни, потому что в наши покои заглянул Клеон.

— Собирайся, завтра на рассвете на охоту едем.

И он ушел прочь. Эпона, которая со старанием эталонной отличницы корпела над конспектами, подняла голову и недовольно сказала.

— Бренн, нам надо было раньше поискать себе жилье. Я вот чувствую, что уже нельзя. Нас ни за что не отпустят отсюда.

— Почему так думаешь?

— Чувствую, — просто ответила она, поправив локон, выбившийся из-под драгоценной заколки. — Вот прямо после того приема, где ты познакомился с великим жрецом…

— Ах, вот оно что, — я даже присел на кровать.

Вот я невнимательный все-таки! И впрямь, после того дня меня словно отпустила железная хватка хозяев. Как будто они сделали какую-то работу, и теперь их интерес ко мне немного угас. Сама госпожа Эрано почти не удостаивает нас разговором. Я и видел ее едва ли пару раз. Она не всегда живет здесь. Эпона права. Этот дом — наша тюрьма. Предчувствию жены я доверяю, ведь сейчас я и сам думаю точно так же.

— Ну что же, — сказал я, — на рассвете, значит, на рассвете.

* * *

Великосветская охота — это всегда событие, сравнимое по масштабу с балом, военным парадом или с небольшой войной. Обходится она уж точно не меньше. Мы с Клеоном скачем на одинаковых черных жеребцах фессалийской породы. Они тут все из Фессалии, но одних выводили для того, чтобы везти на себе закованного в сталь гетайра, а других, наоборот, чтобы тащить плуг. А вот этих красавцев с задорно поднятыми хвостами вывели специально для скачек. Они изящные, тонконогие и необыкновенно умные. Никакого сравнения с тем, что у нас в Эдуйе. Да, у кельтов хорошие кони, особенно у арвернов, но никаких пород там и близко нет. Есть кони побольше и кони поменьше. До осмысленной селекции мы еще не доросли. Здесь же лошади различаются как отдельные биологические виды, а этот поднятый хвост и вовсе чистое пижонство семьи заводчиков. Они покупали коней в Мидии и несколько поколений добавляли свежую кровь, пока не получили желаемое. Их труды окупились сторицей. Коням для охоты цены нет. Хорошо, что у Клеона их два, потому что мой вексель не покроет таких расходов.

Огромное поле усеяно шатрами всех цветов и размеров. Молчаливые слуги в расшитых ливреях накрывают столы. У некоторых из них я вижу даже гербы на груди, а это очень серьезно. Тут не средневековая Европа. Носитель герба — это уровень если не герцога, то уж точно графа или маркиза. Но аналогия неудачная. В Автократории так и не сложилась полноценная феодальная система, а потому и нет иерархии вассалов. Здесь порядки ближе к Византии, где была иерархия классов. Впрочем, я же помню, что настоящий феодализм состоялся только тогда, когда государству франков понадобилась конница. Они как раз воевали с аварами и арабами. Денег, как водится, в казне не было, вот и раздали воинам бенефиции, землю с крестьянами.

Все с Талассией ясно. Здесь застряли в позднеантичных отношениях, ибо и так нормально. Нет внешнего вызова, смертельно опасного для системы — нет изменений. Здешняя знать служит ванаксам, так подтверждая свое владение землей. Вполне рабочая схема, существующая со времен царя Гороха, то есть Энея. Учитывая, что корни Таласии уходят в самые что ни на есть восточные деспотии без этих ваших демократий и Хартий вольности, то ванакс считается единоличным владельцем всей земли государства. Это очень удобно. Я уже выяснил, что царей резали, травили и душили, а они все равно не сдавали свое право на землю. Потому как в противном случае превратились бы в парадную куклу на троне.

— Вот поэтому система и работает тысячу лет, — хмыкнул я. — Священное право монарха, который жалует аристократию за службу, вовремя обстригая лишнее при смене поколений. И небольшое высокопрофессиональное войско, которое финансируется из казны. Никаких дружин и личных отрядов у эвпатридов. Саму попытку завести что-то подобное будут считать мятежом. Нет, ей-богу! Снимаю шляпу! Умные люди выстраивали эту систему.

— Матушка! — Клеон поклонился, и я вслед за ним. Эрано смотрит на меня одобрительно, как на любимого котенка, который хорошо ловит бумажку на веревочке. Ее красивое, породистое лицо накрашено, словно она пришла в театр. Впрочем, тут и есть театр. Все пришли сюда ровно затем, чтобы произвести впечатление на других.

— Ты обещал показать мне свое искусство в охоте, Бренн, — промурлыкала она. — Здесь много важных людей. Охота с плетью — это что-то новое, необычное. Эвпатридам это понравится.

— Матушка, я тебя оставлю ненадолго, — сказал Клеон. — Мне нужно перекинуться парой слов кое-с кем.

Эрано рассеянно кивнула и снова уставилась на меня с легкой усмешкой, словно ожидая чего-то.

— Может быть, госпожа, — негромко произнес я, — будет лучше, если сегодня свое искусство покажет Клеон?

— Ты делаешь успехи, Бренн, — она медленно-медленно начала хлопать в ладоши. Хлоп-хлоп-хлоп. На ее лице все та же усмешка,