Имперский повар 6 - Вадим Фарг

— Не до шуток, Игорь, — она резко развернулась. В её глазах плескалась смесь страха и какого-то нездорового, фанатичного азарта. — Смотри сюда.

Она ткнула пальцем в лист бумаги, лежащий поверх остальных. На нём был распечатан график. Ломаная красная линия скакала вверх-вниз, напоминая кардиограмму человека, который бежит марафон по минному полю.

— Красиво, — оценил я. — Это курс доллара? Или мои шансы выжить в этом городе?

— Это спектральный анализ твоей плазмы, идиот, — прошипела она. — Тот самый, который я брала у тебя относительно недавно. Помнишь?

Она схватила карандаш и начала яростно обводить пики на графике.

— Видишь вот эти всплески? Раз, два, три… Это не хаос, Игорь. Это ритм.

— И что это значит? — я перестал улыбаться. — Что я болен?

— Наоборот. Ты слишком здоров. Патологически здоров.

Вероника отбросила карандаш и посмотрела мне прямо в глаза.

— Магия в крови обычных людей, даже одарённых, выглядит как шум. Как статика на радио. Она хаотична. А у аристократов, у тех, кто веками скрещивался внутри своих кругов, она имеет рисунок.

— Значит, я аристократ? — хмыкнул я. — Барон Белославов? Звучит неплохо. Закажу визитки.

— Нет, — она покачала головой. — У нынешних аристократов, у всех этих Воронковых, Яровых и прочих, узор слабый и размытый. А у тебя…

Она снова ткнула в график.

— У тебя он чёткий. Как кристаллическая решётка алмаза. Это структурированная магия. Такое бывает только у старых родов. Очень старых. Тех, кто стоял у истоков Империи, ещё до Романовых. Тех, кого вырезали или ассимилировали сотни лет назад.

Я почувствовал, как внутри шелохнулось что-то холодное.

Слова Макса про «мать». Слова Травки про «две реки». А теперь вот этот график…

— Это маркер, — прошептала Вероника. — Генетический маркер. Если кто-то из твоих врагов, которых ты успел нажить за последние месяцы немало, увидит этот анализ… я не знаю, к чему это приведёт, пока не проведу другие анализы.

Я посмотрел на свою руку. Обычная кожа, под которой бежали синие вены. Ничего королевского. Руки повара, привыкшие к ожогам и порезам.

— Значит, я уникален? — спросил я тихо. — Редкий трюфель, за которым охотятся свиньи?

— Хуже. Ты… я не знаю, Игорь, поэтому мне нужна ещё твоя кровь.

Вероника схватила со стола жгут и упаковку со стерильной иглой.

— Мне нужно свежее подтверждение, — заявила она, разрывая упаковку зубами. — Прямо сейчас. Я должна видеть динамику. Может, это была ошибка прибора? Или временная мутация? Дай руку.

Она потянулась ко мне, но я перехватил её запястье. Осторожно, но твёрдо.

— Ника, подожди.

— Нечего ждать! — она попыталась вырваться. — Каждая минута дорога!

— Есть нюанс, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Анализ будет… смазан.

Глава 13

Она замерла. Её ноздри хищно раздулись.

— Ты пил? — спросил она, принюхиваясь. — Алкоголь? Энергетики? Принимал зелья?

— Скажем так… — я подбирал слова аккуратно. — Я нашёл источник. Редкий мёд. Дикие цветы, которые цветут раз… чёрт, уже и не помню.

Я не стал говорить про Травку, про секс на шкурах и обмен энергией. Это было слишком личное, слишком дикое для этой лаборатории. Но Вероника была ведьмой. Она занималась травами всю жизнь.

Она подалась вперёд, почти уткнувшись носом в мою шею. Глубоко вдохнула.

— О боги… — выдохнула она, и её глаза расширились.

Теперь она не смотрела на меня как на пациента или любовника. Она смотрела на меня как учёный, который только что обнаружил новый вид жизни.

— Лунная мята… — бормотала она, втягивая воздух. — Дикий вереск… Ты фонишь, Игорь! Ты фонишь так, что у меня анализаторы с ума сходят!

— Я сейчас под «допингом», — подтвердил я. — Моя кровь кипит. Если ты сейчас возьмёшь пробу, она может прожечь пробирку.

Я думал, она испугается или отступит. Скажет прийти завтра, когда магия выветрится. Но… я никогда так не ошибался.

Глаза Вероники вспыхнули жадным, почти безумным блеском. Это был взгляд маньяка от науки.

— Мёд? — переспросила она, облизнув пересохшие губы. — Дикая природная магия? Прямой контакт с источником? Это же… Это же катализатор!

Она схватила мою руку обеими руками, впиваясь пальцами в предплечье.

— Игорь, это гениально! Мне нужна именно эта кровь! Прямо сейчас! Я должна видеть реакцию маркера на дикую магию! Как структура взаимодействует с хаосом! Давай сюда вену!

Она затянула жгут на моём плече с такой силой, что я поморщился.

— Полегче, вампирша, — буркнул я. — Я тебе не донорская корова.

— Молчи и работай кулаком! — скомандовала она, протирая сгиб локтя спиртовой салфеткой. — Сжимай-разжимай! Быстрее!

Я послушно начал качать кровь. Вероника вогнала иглу в вену профессионально, одним точным движением. Я даже не почувствовал укола.

Тёмно-вишнёвая жидкость толчком хлынула в вакуумную пробирку.

В свете холодных ламп она действительно выглядела странно. Она была гуще обычной крови и словно мерцала изнутри едва заметным золотистым светом. Мёд Травки смешался с моим «смутным» наследием, создавая странный коктейль.

Вероника смотрела на наполняющуюся пробирку как заворожённая. Её дыхание стало частым и прерывистым.

— Невероятно… — шептала она. — Смотри на вязкость. Смотри на цвет.

Она выдернула иглу, зажала место укола ваткой и тут же прилепила пластырь, не глядя. Всё её внимание было приковано к пробирке в её руке.

Она поднесла её к свету, вращая, любуясь переливами.

Я сидел, прижимая локоть, и чувствовал, как от потери даже этого небольшого количества крови меня слегка повело. Но вместе с головокружением пришло странное чувство.

Адреналин, который бурлил в нас обоих, требовал выхода. Мы только что прикоснулись к чему-то запретному и опасному. Это возбуждало.

Вероника поставила пробирку в штатив. Её руки всё ещё дрожали. Она обернулась ко мне. Её грудь тяжело вздымалась под халатом, щёки, до этого бледные, теперь горели румянцем.

В её взгляде больше не было науки. Там был голод. Она сделала шаг ко мне, оказавшись между моих раздвинутых колен. Резко, почти грубо схватила меня и притянула к себе.

Ника жадно меня поцеловала, будто я совершил нечто, что для неё казалось сверхчеловеческим. Хотя… может, так оно и есть?

Я ответил. Мои руки скользнули по её талии, сжимая жёсткую ткань халата. Я чувствовал её дрожь, её жар. После холода улицы, после драки в переулке, это было именно то, что нужно. Живое тепло. Я поднялся и потянул её на себя, собираясь усадить на край стола, смахнув к чертям эти графики.

Она отстранилась так же резко, как и поцеловала. Упёрлась ладонями мне в грудь и толкнула.

Я моргнул, восстанавливая дыхание. Вероника стояла в шаге от меня, поправляя выбившийся локон. Её глаза снова стали ясными, холодными и расчётливыми. Взгляд метнулся к