Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

может возвыситься, перейдя на новый ранг. Даже просто узрев истинное воплощение своего Искусства, чародей уже может многое осознать. Я нечасто пользуюсь этой силой Хаухет, но сегодня именно тот день. Я собирался сделать то, что недоступно даже парифатцам. Большинству из них. Именно поэтому я желал попасть на Остракию. Именно поэтому мне нужно было место, где было сотворено то, что сейчас располагалось у меня под ногами.

“Взгляд в прошлое!”

***

— КТО ПРИЗВАЛ ТЕМНОГО ГОСПОДИНА?!

— Салют тебе, Гламмгольдриг! — весело крикнул волшебник, вися над морем. — Кажется, мы еще не знакомы!

Даже являясь безучастным наблюдателем, я замер. Это действо происходило за много сотен километров от того места, где я заглянул в прошлое, но смысл умения был не в этом. Оно позволяло посмотреть временной след там, где он был достаточно силен. Недавние события или крайне… значимые. Можно было посмотреть, теоретически, вообще все, что происходило где бы то ни было со времен основания мира, но чем слабее след, тем больше сил и у меня требовалось. Такое разве что богам доступно, хотя умение у меня именно что божественное. Тем и отличается от заклинания. Но имей ты хоть десять секир Мардука или Трезубцев Посейдона, надо ещё уметь пользоваться и иметь на это силы.

Так вот, я замер. Замер, потому что даже спустя столь долгое время после произошедшего я чувствовал невообразимую мощь. Тот, кого призвал Бриар, а это был именно Бриар, без сомнений, он… Он был запределен. Исключительно запределен. Я… Я архидемонов Лэнга видел! Я видел эмблемы великого Йог-Сотхотха! Я пировал в Ониксовом Замке Кадаф! Я ходил по долинам пепла и костей! Я вызывал Пазузу и стоял с этим древним чудовищем лицом к лицу… И я видел того, для кого они все, все архидемоны и повелители Тёмного Лэнга, за исключением, быть может, самого Йог-Сотхотха, Снъяка и Ктулху, все они были просто букашками. Здесь, в небе, чувствовалась невообразимая мощь существа, похожего на огромный кусок мяса, бугрящегося и колышущегося в своей изменчивой форме. И эта мощь приводила меня в ужас. Мне было банально страшно. Я все ещё находился в настоящем. На расстоянии сотен лет от всего вокруг, но думать мог с трудом. Я просто не понимал, ЗАЧЕМ ПРИЗЫВАТЬ ЭТО?!

Пасть-кратер уменьшающегося демона, который решил взлететь напротив Бриара, бросила лишь одно слово:

— Умри.

Ничего не случилось. Хотя даже просто слово, пожелание этого существа уже вызвало запредельное искажение реальности. Черт… Да это… Этот Гламмгольдриг… Он мог бы одним таким словом обратить в мертвую пустыню весь Вавилон! Разве что архимаги уцелели бы… Им бы потребовалось пожелать смерти два-три раза, а не один.

— Позволь объяснить! Ты не сможешь причинить мне вред! Я не стал возиться с печатями, клетками, кругами и всеми этими примочками, потому что это унизительно для нас обоих! Я просто заложил дополнительное условие в само заклинание… и ты не сможешь причинить мне вред, Гламмгольдриг!

— УМРИ!!! — страшно заревел демон, изменяя положение в пространстве и набрасываясь на Бриара сверху. Его пасть-кратер сомкнулась на голове волшебника… Но не смогла закрыться. Чудовище давило всей своей космической мощью и скрежетало зубами, точно банальный зверь… Но ничего не могло сделать.

— Да не сможешь, говорю же, — уже устало произнес Бриар. — Ну правда, я не вру.

— Ладно, — оставил попытки Гламмгольдриг и уменьшился еще сильнее. Теперь он был больше Бриара всего вдвое. — Повтори, кто ты такой. Я… не могу тебя определить. Кто ты есть?

— Я Бриар Всемогущий. А еще я тот, кто может навечно тебя заточить… и даже убить. Не сочти за угрозу, я просто сразу предупреждаю о такой возможности.

— Убить меня?! Ты?! Не слишком ли ты много мнишь о себе?!

— Давай проверим, если сомневаешься. Но я бы не стал.

Я бы тоже не стал. Я вообще не понимал, как такое возможно. Все происходящее было каким-то бредом. Насмешкой над судьбой, над вселенной. Это не может быть человек. Людям такое недоступно. Но теперь я понял, почему Парифат един, а одно имя Бриара Всемогущего уже вызывает у всех вокруг трепет. Его мощь, его сила, его магия… Они исключительны. Если бы он пожелал сокрушить Лэнг вместо Мардука, он бы сумел это сделать. Если бы он пожелал подчинить мир, любой… А, так он собственно его и подчинил. Первый Колдующий Император. Заложивший основы Империи. Человек, создавший Парифат таким, каков он есть сейчас. Но… Где он? Этого мага не могло сокрушить время. Он вообще не мог умереть. Не за какие-то несколько сотен лет. Что такого могло случиться, что смогло бы его уничтожить? В смысле, он только что сдержал и пригрозил убить существо, которое в состоянии обратить всю Землю в безжизненную пустыню. Куда он мог пропасть? Вот бы проникнуть в Императорский Дворец и посмотреть в прошлое там… И что за книгу он убрал в карман? Такая аура…

— Ты очень могущественный чародей, — признал наконец демон. — Говори, зачем призвал. Ради чего ты оторвал Темного Господина от трапезы?

— Одно желание, — улыбнулся Бриар. — И ты свободен.

— Ты хочешь бессмертия, верно? — раскатисто спросил Гламмгольдриг.

— Его я добился давным-давно. Нет, я попрошу кое-чего… иного.

— Уничтожить твоих врагов?

— Нет у меня врагов… Таких, для которых потребовался бы демон.

— Угу. Так. Про богатство и власть я даже спрашивать не стану. Но тогда что я могу дать тебе такого, чего ты не смог бы заполучить сам? Может, ты хочешь воскресить кого-то?.. Если да, то ты выбрал не совсем того, кого нужно, но…

— Я умею воскрешать мертвых, — отмахнулся Бриар. — С оговорками, но… Давай, ты просто меня выслушаешь. Я хочу, чтобы ты увеличился до размеров острова. Ты можешь это сделать, я знаю. Ты переместишься в самый центр необитаемых вод, погрузишься на самое дно… и забуришься в него!

Воцарилось молчание. Гламмгольдриг несколько секунд смотрел на волшебника, а потом тихо спросил:

— Зачем?

— Ты все узнаешь, когда сделаешь это! — весело ответил Бриар.

— Если хочешь знать, от этого я не сдохну.

— Да я вовсе не собираюсь тебя убивать!

— А я просто предупреждаю. На всякий случай.

То, что я увидел дальше, не могло состыковаться у меня в голове. Волшебник, схватившись за глазные трубки огромного существа, казался на нем не более чем