От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев

касается неприкосновенности посланников, то я, в целом, поддерживаю такой подход, но вы, – ткнул я пальцем в направлении его лица, от чего он в испуге отшатнулся назад, – я имею в виду Святой Престол, сами поставили себя вне закона, покусившись на жизнь короля Польши Станислава Потоцкого, между прочим истового католика и моего хорошего друга и союзника. И теперь, прежде чем мы сможем перейти к обсуждению цели вашего визита, вам придётся ответить за это, словом или делом, коль уж так распорядился Господь Бог. Хотя, думаю, для вас это не должно составить большого неудобства. Ведь только истинный последователь Иисуса Христа Господа Бога нашего может стать кардиналом католической церкви, а я слышал, что древние христианские проповедники стоически принимали смерть на арене Колизея, когда их травили там дикими хищниками!

По виску Стюарта сбежала большая капля пота, хотя в подземелье поддерживалась комфортная, примерно, двадцатиградусная температура и даже в неровном свете факелов было видно, что на нём лица нет.

– Там, – показал я на тумбочку у стены, на которой лежала пухлая папка, – материалы расследования убийства Станислава. Всё, что касается деталей самого преступления и его исполнителей мне известно в мельчайших подробностях: апостольский нунций Джованни Арчетти, инквизитор аббат Мармагги, кухарка, которой он запудрил голову своими фанатичными проповедями, и другие мелкие сошки, которые уже давно гниют в сточных ямах. Единственное, чего у меня пока нет – письменных свидетельств против заказчика убийства, хотя в его личности, с учётом имеющихся доказательств, сомнений быть не может – это Климент Четырнадцатый!

По виску шотландца сбежала вторая капля пота, а я словно потерял к нему интерес. Осушил кружку до дна, смакуя съел кусочек маринованного гермелина, чешского аналога камамбера, только дозревшего в маринаде с луком и перцем, и вновь наполнил кружку из кувшина.

Закончив манипуляции с посудой, я подошёл к тумбочке, взял вторую папку, потоньше, и вернулся в кресло, бросив по пути папку на колени Стюарту:

– Вот кардинал, можете ознакомиться, здесь план моей атаки на Рим и Апостольский дворец в Кастель Гандольфо. Скажу вам, как на духу, мне глубоко плевать на наличие свидетельств против вашего понтифика, в суд я не собираюсь, достаточно моей уверенности в его виновности. Скажу больше, этому плану больше года и только неотложные дела в других частях Европы не позволили мне его реализовать, а в том, что подобное мне по силам можете даже не сомневаться. По сравнению с Копенгагеном, Мальтой и Стамбулом, Рим будет просто легкой прогулкой, учитывая моё полное господство на море и вашу никчёмную армию. И вот когда я своими руками сверну Клименту шею и швырну его труп на площадь Святого Петра, я прикажу разрушить до основания этот затхлый городишко, погрязший в интригах и разврате, в котором давно не осталось и следа истинной христианской веры. Так, чтобы лет через десять никто даже не вспомнил о бывшем вечном городе Риме!

Резко прервав свою гневную отповедь, я снова переключился на еду. Подцепив вилкой сочную шпикачку, с аппетитом умял её, запив большим глотком пива и вопросительно посмотрел на кардинала, решив, что дал ему достаточно времени на обдумывание ответа.

Сидевший словно статуя, Стюарт правильно понял мой взгляд и, снова сглотнув комок, медленно, практически по слогам, проговорил:

– Я считаю, что во мне достаточно веры, чтобы нести людям слово божие, но неукротимого желания проверять её пределы у меня нет, поэтому если вы предоставляете мне возможность ответить словом, значит сие есть промысел божий и к нему следует прислушаться. Во многом вы правы Ваше Величество, но в роли Его Святейшества в этом грязном деле заблуждаетесь…

– Даже так, – вздохнув, покачал я головой, – печально, ведь подобный ответ предполагает вашу информированность, а значит я ошибся в оценке вашей личности, и вы очень хороший лицедей, которому удалось ввести меня в заблуждение…

– Прошу Вас, дослушайте. Лично я категорически не приемлю такие методы ведения дел и это не является тайной, поэтому ни один человек в Риме не стал бы делиться со мной подробностями организации покушения на короля Польши. Однако, сейчас я действительно осведомлён о том печальном событии, но произошло это буквально накануне моего отъезда сюда, во время обсуждения темы предстоящих переговоров и произошло довольно случайно…

– Очень интересно, – вновь перебил я его, почуяв зацепку, – и кто же участвовал в столь занимательной беседе?

Опять покосившись на белоснежную скатерть, Стюарт вытер платком пот с лица и шеи, и ответил:

– Его Святейшество, камерленго кардинал Карло Реццонико младший, я и… кардинал Джованни Арчетти!

– Хлебните пива Генрих, вам станет легче, – одобрительно улыбнулся я, немного разряжая обстановку, – вот значит, где сейчас обитает проказник Джованни и вы хотите мне сказать, что это случайное совпадение. Неужели я должен поверить, что ему дали сделать следующий шаг на вершину вашей властной пирамиды за красивые глаза. Вздор. Конечно же, это поощрение за хорошо выполненную работу, а значит я прав на счёт роли Климента!

Стюарт всё же прислушался к моему совету и промочил горло, что явно пошло ему на пользу – он немного раскрепостился:

– С вами очень сложно разговаривать Ваше Величество и у вас безупречная логика, но вы ошибаетесь в изначальном посыле. Его Святейшество в этом деле всего лишь жертва обстоятельств, как и кардинал Арчетти…

Кардинал Стюарт коротко пересказал мне перипетии этого запутанного дела и если принять его слова на веру, то истинные виновники смерти Станислава Потоцкого уже понесли наказание. Людовик Пятнадцатый и бывший главный инквизитор кардинал де Солис предстали перед Судом Божьим по естественным причинам, Иосифа я сам наказал, а аббата Мармагги оказывается зарезали в таверне в Риме, когда он случайно попал под раздачу в ходе пьяной драки. Пытался ли кардинал отвести подозрения от своего патрона – маловероятно. Все же врать он не умел, в этом я был уверен, да и придумать такую историю на ходу просто невозможно, а вот логика принятия решения подтверждала его слова. Потоцкий был истовым католиком и сильным королём, поэтому Святой Престол ничего не выигрывал от его устранения, а схема Парижа и Вены просматривается чётко и была ими даже реализована, по крайней мере в своей начальной стадии.

– Что ж, до появления в деле другой информации, будем считать вопрос с отравлением Станислава Потоцкого закрытым. Кстати, попробуйте гермелин, очень интересный вкус, сам только недавно распробовал, – показал я на маринованный сыр, – и давайте начнём беседу с чистого листа. Что вы имеете нам предложить?

– Благодарю вас, – кивнул Генрих, но к еде не притронулся, – Святой Престол полагает, что в скором