От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев

и вчерашнее письмо от моего Мойши из Любека, в котором он предупреждает меня о возможном покушении. Притом, что информацию об этом он получил от своих соратников по еврейской организации, к которой принадлежит Голдстейн.

А ведь эта корявая схема с подставой кардинала Стюарта вполне могла сработать, подумал я. В Европе, в определенных кругах, за мной водится слава достаточно отмороженного типа, вот и господин Х мог сыграть на этом. Мне даже не нужно было бы убивать кардинала, достаточно закрыть его в камеру или отдать палачу на беседу и вуаля. Переговоры сорваны, я точу нож на Святой Престол, а он оказывается в стане моих врагов, которые сейчас занимаются сколачиванием коалиции (или в ближайшее время приступят, скорее всего). Только организатор не всезнайка и не учёл необычного для нашего времени гуманизма кардинала Стюарта, а также того, что я не такой отморозок, как многие считают, но и это не самое важное. Информация о покушении от моего Мойши, которого использовали в качестве канала доступа ко мне, сразу показалась мне неправдоподобной, именно в качестве жеста доброй воли. Слишком уж всё вовремя, словно, кто-то очень хотел, чтобы я гарантированно нашёл яд у кардинала.

Какой из этого можно сделать вывод? Больше всего связей между фигурантами прорисовывается по линии господина Голдстейна и еврейской тайной организации, и если вместо господина Х подставить ирландского Мойшу, то схема приобретает вполне себе законченный вид и объясняет практически всё! Это, конечно, пока всего лишь версия, но уже позволяющая спланировать кое-какие действия, в том числе и превентивного характера. Да блин, предлагал же Добрый (как там братишка на Кавказе?) сразу его в подвал определить, на задушевную беседу, сейчас бы уже не ломал себе голову. Хотя, конечно, не факт. Ведь при всей своей привлекательности, эта версия не объясняет главного – за каким рожном весь этот «цирк с конями» американским повстанцам, ведь начало большой войны между французами и мной развязывает руки англичанам для борьбы с сепаратистами в Новом Свете. Или же господин Голдстейн опять не тот, за кого себя выдавал? Снова куча вопросов без ответов.

Что же касается «морковки» из Рима, то вопрос претензий на английский или шотландский престолы был достаточно мутным и требовал дополнительных размышлений, особенно с учётом общей обстановки на Британских островах. Они там у себя ничтоже сумняшеся законных королей в цугундер законопатили, а тут появляется непонятный хрен с бумагой от другого непонятного хрена и заявляет о своих правах на корону. Если бы на дворе стояло средневековье, когда вопросов по форме правления не существовало, я бы вписался без разговоров, но не сейчас. Хотя варианты использования этой темы можно прокачать, ведь ирландский и шотландский сепаратизм пока не отменили, просто здесь нужен нестандартный план и будет мне счастье.

Глава 12

Четырнадцатое октября, Пражский Град

На следующий день в замке стало ещё оживлённее – это начали прибывать на военный совет мои полководцы (и не только). Первыми приехали гости из Берлина – барон Армфельт и Ганс фон Цитен в компании Петра Александровича Румянцева, которого они захватили по дороге, в Котбусе, где базировалась ставка Первой армии. Встретив соратников крепкими объятьями, теплыми словами и вкуснейшим обедом, фельдмаршалов я отправил после приема пищи отдыхать и дожидаться остальных военачальников, а министра иностранных дел сразу же взял в оборот.

– Поездка в Париж удалась на славу Ваше Величество, – нетерпеливо начал свой доклад барон, едва переступил порог моего кабинета, – мы получили даже не одного, а двух источников информации при дворе!

– Поздравляю Густав, великолепно! – показал я ему на кресло у камина и занял второе.

– Шевалье де Брильи, кутила и игрок из французского посольства в Швеции, которого я кредитовал в Стокгольме, своим привычкам не изменил и по возвращению во Францию успел влезть в огромные долги, а ещё он собирается жениться. Теперь он наш с потрохами, вот расписка о сотрудничестве, – достал барон из папки документ, – хотя обошлось это в немалую сумму!

– Деньги пыль, главное, чтобы был толк, – мельком взглянул я на расписку и положил её на столик, – он остался в окружении графа Верженна?

– Да, своё дело он знает и граф Верженн его ценит, поэтому сейчас де Брильи занимает пост его главного помощника, через которого проходят наиболее важные документы, – довольно улыбнулся барон, – а значит теперь у нас есть доступ к тайнам французской дипломатии!

Вот она, подумал я, одна из основных причин, по которой я с маниакальным упорством ограничивал распространение критически важной информации, талдычил об этом на каждом совещании со своими соратниками и не обзаводился большим штатом помощников и советников. Понятно, что везде старались оградить себя от шпионов различными способами – использовали шифры, занимались контрразведкой и т.д. и т.п. Только вот какая закавыка – местные правители и прочие высокопоставленные сановники существуют в своей парадигме, совершенно отличной от моей. Они сидят в тиши своих кабинетов и передвигают на картах фишки, которые трансформируются в движение по Европе отдельных людей или многотысячных армий, а я большую часть своего времени лично участвую в весьма рискованных операциях. И там, где условный король Пипин Короткий (вообще-то это исторический персонаж) заплатит за провал своих дипломатов или разведчиков потерей куска земли, который можно отвоевать в очередной войнушке, или десятка-другого тысяч солдат, которых он и за людей то не считает, я просто-напросто лишусь своей головы (и хорошо если быстро). Поэтому и отношение к утечкам информации у меня соответствующее, и круг доверенных лиц довольно ограничен. Хотя, если прикинуть, круг этот не так уж и мал, просто держава у меня очень и очень обширная и с достойными кадрами всегда будет напряг.

– На чём подцепили второго?

– Здесь история немного другая Ваше Величество, и она не связана с деньгами. На одном из приёмов я встретил своего старого знакомого маркиза Гийома де Ла Файета. Мы познакомились с ним, когда он ещё учился в Колледже дю Плесси, потом он был зачислен в Королевские мушкетёры, где дослужился до чина лейтенанта, а после возвращения из опалы графа Морепа получил назначение в его канцелярию, покойный дед маркиза был близким другом Морепа. В деньгах Ла Файет совершенно не нуждается, наследовал огромное состояние своего деда, к тому же весьма скромен в тратах. Да и если бы нуждался, подходить к нему с таким предложением я бы не решился – дуэль гарантирована, а подраться он не дурак. Честен, импульсивен и немного наивен, словно герой рыцарского романа. Поэтому разговорить его на интересные