От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев

гласившее – «Обстоятельства изменились, Мы решили принять предложение доброжелателя.», я внимательно осмотрел печать под текстом, изображающую, вероятно, какого-то святого с нимбом на голове, рыбачащего неводом с лодки, и протянул письмо кардиналу:

– Это вам Генрих!

Удивленный Стюарт осторожно взял бумагу в руки, прочитал, и его молчаливая реакция в виде окаменевшего лица и задрожавших пальцев, оказалась громче тысячи слов.

– Похоже вам есть, что мне рассказать кардинал, – подошёл я к тумбочке и принялся изучать содержимое шкатулки, – это доставили в Град на ваше имя сегодня утром – персональная доставка императорской почтой из Амстердама, а если прибавить к этому ещё и дорогу из Рима, то получается просто огромная сумма. Но ничего не поделаешь, как говорится, красота требует жертв, хотя я не заметил, чтобы вы пользовались благовониями или это в подарок даме сердца? – достал я один из флаконов из потайного отделения шкатулки, – Думаю, что пара капель лавандового масла не сильно испортят вкус пива. Ну что, займёмся дегустацией или побеседуем?

Стюарт медленно осенил себя крестным знамением и принялся бормотать себе под нос молитву, не сводя глаз с кружки, куда я накапал жидкости из флакона!

– Расслабьтесь Генрих, иногда лавандовое масло, всего лишь лавандовое масло, как утверждал старина Фрейд, – усмехнулся я и сел в кресло, – яд из шкатулки уже изъяли и даже опробовали на одном из преступников, содержавшихся в городской тюрьме в ожидании казни – прекрасный результат, теперь городской магистрат сэкономит на веревке. Специалисты высказали предположение, что, возможно, это цикута, хотя не исключена и комбинация ядов, но одно можно сказать совершенно точно – смерть наступила в течение пары часов, а первые судороги начались буквально минут через двадцать после употребления. Думающий человек просто обязан прийти к весьма неутешительным выводам, ведь в случае использования яда по предназначению, у вас не было ни единого шанса уйти от возмездия!

– Это не может быть правдой, неет, Его Святейшество знает, что я никогда бы не воспользовался ядом, даже по его воле. Я настаиваю, что всё это бессмысленная и грубая провокация! – замотал он головой.

– Надеюсь Генрих вы не станете приписывать мне авторство этой затеи, у меня для нападения на Рим достаточно причин и доказательств, которые никуда не делись, а убраны в дальний ящик только по моей доброй воле, всего лишь на основании вашего, ничем не подтверждённого, рассказа, согласны?

– Согласен Ваше Величество, – понуро склонил он голову, – прошу простить мне недостойные мысли!

– Пустое, кардинал, – махнул я рукой, – мысли у нас бывают разные, пристойные и не очень, только они не убивают, в отличии от яда. А вот с вашими словами о том, что эта провокация бессмысленная, я не соглашусь. Грубая – да, я бы даже сказал, что нарочито грубая, рассчитанная именно на то, чтобы подставить вас под удар. Только идиот мог рассчитывать на успех такого убогого плана, а значит его целью был совсем не я. Вас отдали мне на заклание, рассчитывая сорвать вашу миссию и отправить Святой Престол в стан моих врагов, поэтому у меня для вас второй неутешительный вывод – вас сдал кто-то из своих, и вы даже знаете его имя. Ведь слова «Обстоятельства изменились, Мы решили принять предложение доброжелателя.» должны были стать для вас руководством к действию, а значит вы понимаете, о чём идёт речь и сейчас расскажете мне об этом, так или иначе! – повернулся я в сторону стола с медицинскими инструментами.

Стюарт проследил за моим взглядом, опять перекрестился, пробормотав что-то на латыни, и ответил:

– Во время разговора в Кастель Гандольфо кардинал Арчетти упоминал о письме некоего доброжелателя из Амстердама, который предлагал Святому Престолу свои услуги по… кхм… кхм… по вашему устранению. Его Святейшество и я высказались против, кардинал Реццонико тоже склонялся к переговорам с вами, а кардинал Арчетти сомневался!

– И опять на первом плане проказник Джованни, – покачал я головой, – что ещё вы можете сказать про доброжелателя, может быть, слышали упоминания о нём раньше, в связи с другими обстоятельствами?

– Уверен, что нет, однако кардинал Арчетти всегда подчёркивал, что у него имеются надежные и весьма информированные источники по всей Европе. Может быть, один их них и есть этот таинственный доброжелатель?

– Понятно…, что вы можете сказать о печати и почерке?

– Это печать рыбака, которую Его Святейшество ставит своим перстнем на деловую переписку и короткие послания к пастве – бреве. На первый взгляд печать подлинная, как и почерк, хотя подделать их большого труда не составляет, если имеются оригиналы!

– Вот, вот…, если имеются оригиналы, – поднял я палец вверх, – ладно, этот вопрос требует дополнительного осмысления, ну, а теперь расскажите мне о себе и своих правах на престол…

***

Отправив кардинала под присмотром отдыхать, я решил прогуляться по многочисленным дворам замкового комплекса и вышел на улицу, где ночь уже вступила в свои права, а на чёрном, как смоль, небе сияли яркие и необычайно крупные звёзды. Стилем архитектуры Пражский Град походил на венский Хофбург, только намного превосходил его своими размерами и возрастом. Ведь, как просветил меня филолог-историк Домбровский, статус столицы Священной Римской империи Прага получила намного раньше Вены.

Итак, что мы имеем на выходе, принялся я подводить итоги последних дней. Можно считать закрытым вопрос с убийством Станислава Потоцкого, осталось только изловить и наказать кардинала Джованни Арчетти. Но это дело десятое, а вот то, что он тоже имеет связь с весьма информированным доброжелателем из Амстердама становится уже третьим звонком, за которым начинает просматриваться схема. Имеется некий, весьма информированный, господин «Х», у которого на связи три представителя внешнеполитических ведомств своих государств – Панин, фон Тальман и Арчетти (это только те, о которых мы знаем). Данные господа агентами вроде бы не являются, но вполне себе эффективно льют воду на мельницу нашего манипулятора, заодно поставляя ему «баш на баш» информацию. Ведь узнать о решении Папы на совещании в Кастель Гандольфо можно было только от одного из его участников и здесь двух мнений быть не может – это кардинал Арчетти.

Ещё у нас есть господин Голдстейн с борзым видом, мутным прошлым и отличной информированностью, бывший друг Мойши профессор Вейсгаупт, организовавший убийство сестры Иосифа и ловко ушедший от оперативников Вейсмана в Ингольштадте, профессиональный стрелок с кентуккийской винтовкой, имевший возможность подстрелить меня в Мюнхене, но выбравший в качестве цели Луизу Ульрику, и неизвестный агент в Регенсбурге, весьма оперативно проинформировавший фон Тальмана о моём визите в Вену. И не забываем добавить сюда посылку с ядом из Амстердама (где возможно проживает господин Х)