Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

двумя живыми существами. На доспехе мост соединял две бронзовые пластины, материал без собственного этерического фона, пассивный, как пустая труба. А здесь одна сторона это я, со своим тёплым, нейтральным этером на начальной стадии закалки мышц, а другая, это Бабай, с его ледяным, чуждым, отторгающим чужое вмешательство этером Байшоу.

Аль Тарак прямо сказал, что ледяная порода выталкивает чужой этер. Стандартная печать не работает, потому что печать подразумевает доминирование, давление, а ледяной этер на давление отвечает стеной.

Но мост это не давление. Мост это дверь, открытая в обе стороны. Я не вламываюсь в его каналы с ноги, я просто оказываюсь там, потому что «якорь» и «зеркало» говорят пространству, что эти две точки, это одно и то же место. Различит ли ледяной этер разницу между вторжением и присутствием? Если нет, он отторгнет мой этер так же, как при стандартной печати, и идея мертва. Если да, тогда есть шанс.

Третья. Допустим, мост заработал, мой этер оказался внутри каналов Бабая, его в моих. Аль Тарак описывал проблему каналов как затор на перекрёстке, три канала сходятся, между ними завал, этер давит, не может пройти, начинает выбивать стенки. Мать Байшоу решала эту проблему через кормление, её этер задавал каналам правильную структуру. Мой этер не ледяной, он другой, но через мост он появится внутри каналов не как захватчик, а как что-то, что всегда там было. И если он хотя бы покажет направление, задаст ориентир, по которому ледяной этер Бабая начнёт находить правильные пути вокруг затора, этого может хватить.

Или не может.

И четвёртая проблема, самая практическая из всех. Если мост откроется слишком резко, если поток хлынет вместо того, чтобы просочиться, это будет тот самый шок, о котором предупреждал Аль Тарак. Нужен контроль пропускной способности. На доспехе этер шёл по замкнутому кругу с постоянным давлением, и мост просто обеспечивал непрерывность цепи, никакого контроля не требовалось. А здесь два разных организма, два разных типа этера, два разных давления, и мне нужно было как-то ограничить поток до капли в минуту.

Мысль догнала меня уже у самого дома, можно использовать руну Узел. Узел сам по себе ничего не делает, он является фиксатором, точкой, к которой привязываются другие рунные элементы. На мёртвом материале он бесполезен без соседних рун, но на живой коже его функция может оказаться другой. Если нанести Узел поверх якоря, он зафиксирует не этерический поток, поток через якорь и так не идёт, а саму геометрию. Привяжет резонансный слепок к точке на коже, как гвоздь привязывает верёвку к стене.

Это было чисто теоретическое предположение, основанное на том, что я знал о функции Узла на металле, там он фиксировал точку сопряжения рунных связок, не давая им расползтись при изменении нагрузки. На коже, которая постоянно движется, Узел мог бы удерживать резонансный адрес якоря на месте даже когда линии сместятся. Мог бы. Или мог бы не сработать вообще, или мог бы сработать непредсказуемо, он взаимодействует с этером опосредованно, через привязанные к нему элементы.

Пассивная фиксация. Как пришить пуговицу к рубашке, пуговица не тянет ткань, она просто держится на месте.

Голова гудела от количества мыслей.

Вернулся. Открыл дверь. Сяо стоял за прилавком и разговаривал с клиенткой, пожилой женщиной в тёплом платке, которая выбирала нагреватель, и я прошёл мимо них в заднюю комнату, положил Бабая на его лежанку, сел за стол и достал чистый лист.

Следующие два дня я не притрагивался к экспериментам. Работал в лавке, ходил на тренировки к Цао, делал ветродуи для Чжан Вэя. Дисциплина. Я повторял это слово как заклинание, потому что всё внутри рвалось запереться и начать немедленно, но Мастер Лин была права, и Цао был прав, и собственный опыт с пятидневным безумием над кирасой был прав, нельзя работать на голом энтузиазме, нельзя загонять тело и источник, нельзя торопиться там, где спешка убивает.

Вместо этого я составлял план. Методично, по пунктам, делая непривычную мне работу, но тем самым облегчая ее.

Приготовить мазь по рецепту Аль Тарака. Проверить консистенцию, скорость впитывания, плотность фиксирующего слоя. Нанести одиночный якорь на собственную кожу. Наблюдать, сколько продержится и как поведёт себя. Будет ли деградация, и если да, то с какой скоростью. Если первый тест пройдёт, нанести парную связку на себе. Якорь и зеркало на одном предплечье. Проверить, замкнётся ли мост между двумя точками на живой ткани.

Если третий тест пройдёт, и только тогда, попробовать на Бабае.

Не умереть. Этот пункт я добавил последним, но по важности он, пожалуй, шёл первым.

На тренировке, между двадцатым и тридцатым кругом по двору храма, когда Цао сидел на ступеньках с чаем и делал вид, что не наблюдает, я позволил себе спросить.

— Мастер Цао, можно вопрос? Не по кузнечному делу.

— Можно.

— Вы когда-нибудь слышали о рунах, нанесённых на живую ткань? На кожу. Не о татуировках, а о рабочих рунных знаках?

Цао прихлёбывал чай и молчал достаточно долго, чтобы я успел пробежать ещё полкруга.

— Слышал, — сказал он наконец. — Давно. От жены. Она рассказывала, что в старых свитках встречались описания, они назывались — живые узоры. Не руны в нашем понимании, а целое направление, на стыке рунного мастерства и шаманства нелюдей.

— Ого. — я остановился на мгновение. — А где можно найти эти свитки? Или людей, знакомых с этими узорами?

— А нигде? Ногу выше. — он поднял бровь и отхлебнул чай. — Не моё дело. Зачем спрашиваешь?

— Любопытство.

— Любопытство, — повторил Цао, и я слышал в его голосе то, что всегда слышал, когда он мне не верил, но решал не давить. — Так вот, насчёт любопытства. Один мой знакомый, мастер Кэ Хуан, захотел одним ударом сломать колонну и десять лет тренировался наносить один удар, используя при этом этер. А потом исполнил своё пожелание и знаешь, что произошло?

— Нет, мастер.

— За разрушение колонны его оштрафовали на триста серебряных монет. Вот что. Желание и последствия твоего желания, могут быть несколько неожиданны. Так же, как и любопытство.

— Понял, — сказал я.

— Не понял, — ответил Цао. — Но услышал. Ладно, хватит болтать. Ещё двадцать кругов.

Мазь я приготовил вечером. Белая глина, кедровое масло, лунный корень, три капли крови из пальца. Смешал в каменной ступке, растирал пятнадцать минут, пока масса не стала гладкой и однородной. Готовый состав оказался бледно-розовым с серым оттенком, густой, чуть липкий, и пах шишкой.

Накрыл тряпкой, убрал в шкаф. Сутки в тёмном месте, как велел Аль Тарак.

Весь следующий день я работал. Доделал два ветродуя,