Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

так аккуратно выложил утром, — ой, извини, вот ещё, значит, я на днях встретил Ши Куна, помнишь, бородатый такой, старший охранник каравана, в котором мы ехали? Так вот, он бросил охранное дело.

— Что, серьёзно?

— Абсолютно серьёзно. Женился. На хозяйке постоялого двора, где мы останавливались на вторую ночь, помнишь, грузная женщина с таким голосом, что командует мужиками, как сержант? Вот на ней. Теперь он стоит за стойкой, разносит чай гостям и выглядит, я тебе скажу, счастливее, чем когда ходил с мечом. Или, может, не счастливее, а просто толще. Толще он точно стал. Борода тоже выросла, уже до пояса, и он заплетает её в три косички, и каждую завязывает разноцветной ленточкой, и это, друг мой, самое страшное зрелище, которое я видел за последние полгода, а я видел многое.

Сяо вернулся из задней комнаты, видимо, решив, что драматическая часть разговора закончилась, и теперь можно вернуться. Он тащил за собой Бабая, который проснулся и выглядел голодным, что в его случае означало чуть более настойчивое обнюхивание всего вокруг.

Чжан Вэй увидел щенка и замер.

— Это что? — спросил он.

— Собака, — ответил Сяо. — Ну, почти собака. Почти.

— Это не собака, — Чжан Вэй смотрел на Бабая так, как смотрят на вещь, которая одновременно интересна и опасна, — это, если я не ошибаюсь… нет, я ошибаюсь, потому что они… но окрас, уши, хвост… нет, точно ошибаюсь.

— Ошибаетесь, — подтвердил я, и мой голос, видимо, прозвучал достаточно убедительно, потому что Чжан Вэй кивнул и не стал настаивать, хотя я видел, что вопрос никуда не делся, просто переместился в тот раздел его памяти, который он обозначал как «вещи, которые стоит выяснить позже».

Бабай обнюхал штанину торговца, чихнул и ушёл обратно к Сяо.

— Хорошая собака, — дипломатично сказал Чжан Вэй.

— Ага.

— Ну ладно, — он поднялся, и табурет издал вздох облегчения, — мне пора. Караван уходит послезавтра, к вечеру мне нужно проверить чтобы товар не побили при погрузке, и ещё нанять двух охранников вместо тех, которые ушли к другому купцу, потому что он платит на три медяка в день больше. А верность, друг мой, стоит ровно столько, сколько разница между жалованьями, и ни медяком больше.

Он полез за пазуху, достал небольшой кошель и положил на прилавок.

— Сто серебряных, аванс за первые четыре ветродуя. Остальные шестнадцать я оплачу при следующем визите, через три, может, четыре недели, в зависимости от южного маршрута.

Я взял кошель, пересчитал монеты, хотя доверял ему, но привычка, выработанная жизнью в этом мире, была сильнее доверия.

— Чжан Вэй, — окликнул я его, когда он уже стоял в дверях, — спасибо.

Он обернулся, и на его лице было такое выражение, будто я сказал что-то невероятно глупое.

— За что спасибо? За деньги? Это бизнес, друг мой, в бизнесе не благодарят, в бизнесе платят. А с собачкой своей, сходи к господину Аль Тараку, он неподалёку живёт, на улице трёх роз, поговори с ним, а то я на твоей собачке некоторых вещей не вижу, могут быть последствия.

Глава 9

Улица Трёх Роз оказалась совсем не там, где я ожидал.

Сяо нарисовал мне маршрут на обрывке бумаги, и маршрут этот выглядел простым и понятным, а на деле привёл меня в тупик между прачечной и лавкой, торгующей сушёными грибами. Причём грибы воняли так, что Бабай, сидевший за пазухой, начал чихать и царапаться. Пришлось возвращаться, спрашивать дорогу у старухи, которая торговала мётлами. Старуха, вместо того чтобы просто показать направление, рассказала мне историю о том, как её покойный муж когда-то покупал зелье от бородавок у чужеземца с ящерицей. Что зелье не помогло, а бородавка стала ещё больше, и что она с тех пор не доверяет иностранцам, хотя, надо признать, ящерица у него красивая. При этом бабуля, судя по всплескам этера была как минимум на последней стадии закалки мышц. Да и мётлы у нее были очень странные.

Я поблагодарил, свернул налево, как она указала, и через два переулка вышел на узкую улочку, которая, судя по покосившейся табличке на углу, и была Улицей Трёх Роз. Дом Аль Тарака я узнал сразу, потому что на крыльце сидела ящерица.

Но не та маленькая ящерица, что бегает по камням и ловит мух, как я ожидал, а настоящая тварь размером с хорошую собаку, с чешуёй цвета старой меди и глазами, в которых было столько осмысленного презрения, что я невольно остановился. Ящерица смотрела на меня так, как Мастер Валериус смотрел на мои первые руны, с профессиональным разочарованием. Потом она повернула голову к двери и издала звук, похожий на сухой кашель.

— Рийя говорит, что ты пахнешь металлом и краской, — раздался голос изнутри дома. — Заходи, если пришёл по делу. Если пришёл продавать что-нибудь, уходи, Рийя кусается.

Я переступил через ящерицу, которая даже не подвинулась, только проводила меня взглядом, от которого зачесалась шея, и вошёл.

Внутри было темно, а дом изнутри был похож на пещеру, он был полностью отделан камнями, до потолка

— Дверь закрой, сквозняк, — велел голос. — А ты стой, — скомандовал он ящерице.

Рийя, действительно зашла внутрь следом за мной и поднявшись на задние лапы, аккуратно прикрыла дверь, а потом так же не опускаясь на все лапы прошла в сторону хозяина.

Глаза привыкли к полумраку, и я увидел его.

Аль Тарак сидел за широким столом, заваленным свитками, склянками и инструментами, которые я не мог идентифицировать, хотя и пытался. Он был… не таким, каким я его себе представлял. Чжан Вэй сказал чужеземец, и я ожидал увидеть что-нибудь экзотическое, в шелках, с перстнями, может быть, с тюрбаном, потому что воображение работает штампами, даже когда ты об этом знаешь.

Вместо этого передо мной был сухой, жилистый мужик лет пятидесяти, может старше. С тёмной кожей, коротко стриженными волосами с сединой и глазами, которые казались слишком светлыми для его лица, почти жёлтыми. В сочетании с тонкими чертами и длинным, чуть крючковатым носом придавало ему сходство с хищной птицей. Одет он был в простую серую рубаху с закатанными рукавами, и такие же штаны, что было не характерно для города. А еще неуловимо похож на любителя артефактов Кироса, он же Дрозд.

— Садись, — он кивнул на табурет у стола, не отрываясь от работы. В его руках был маленький, очень маленький зверёк, похожий на крота, только с перламутровой шерстью и тремя парами лапок. Аль Тарак аккуратно массировал ему живот двумя пальцами, и крот попискивал, не то от удовольствия, не