Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

— Рассказывай, — сказал я еще раз. — Подробно. Откуда у тебя информация?

Он облизал разбитые губы, шмыгнул разбитым носом, покосился на Витьку, который стоял рядом, поигрывая оставшимися стяжками, перебирал их в пальцах. Решил, что лучше говорить.

— Месяц назад, — начал он. Голос хриплый, сдавленный после удара в живот. — Проснулся утром у себя в хате, и в голове… ну, как будто кто-то вставил картинки. Обрывки. Много обрывков. Про Век Крови, про аномалии, про то, как магия работает, какие школы бывают. Знал места, где искать Орбы — несколько штук, прямо с координатами. Знал, что скоро начнется, что первого июня рванет.

Он замолчал, перевел дыхание. Я кивнул, показывая — «продолжай».

— Сначала думал, что крыша поехала, — он прокашлялся. — Мало ли, переработал, не выспался, грибы какие не те. Но потом начал замечать: похолодание это дурацкое, животные пропадают, вирус этот странный по новостям. Все сходилось с тем, что я знал. Ну и решил проверить. Поехал в одно место, которое помнил. И нашел Орб, пройдя по аномалии ровно так, как в этих обрывках было показано.

— И проглотил? — спросил я.

— Да. — Он кивнул, поморщился от боли в разбитом лице. — Знал, как это делается. Знал про жертву, про металл. Сработало. Я стал Биомантом.

Я слушал и одновременно понимал и не понимал. Это не было похоже на знание книги. Это было похоже на… воспоминания.

— Подожди, — перебил я, подаваясь вперед. — То, что ты знаешь — это просто информация? Факты, даты, описания? Или ты помнишь это как события? Как будто сам там был, сам проходил?

Патлатый задумался. В глазах мелькнуло что-то странное — растерянность пополам с удивлением, будто он сам не мог этого объяснить.

— Как события, — сказал он медленно, растягивая слова. — Я помню, что я был там. Проходил периметры, находил Орбы, сражался с тварями. Помню, как прорывался к силе, как меня чуть не убили в одной заварушке, как я уходил от погони. Только… это не со мной было. Или со мной? Я не могу объяснить. Но ощущение, будто я вспоминаю свою жизнь. Другую жизнь. Более долгую.

У меня перехватило дыхание. Руки снова сжались в кулаки.

— Как тебя зовут? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Олег. Олег Рябинин.

Я встал.

Ноги сами понесли меня к стойке, подальше от него. Я оперся руками о холодную поверхность, уставился в пустоту. В голове гудело, мысли разбегались, как тараканы от света, сталкивались, путались.

Олег Рябинин.

Я знал это имя. В «Крови и Стали» Олег Рябинин был одним из сильнейших магов России. Он достиг уровня Сущности — это вторая ступень сверху, выше только Абсолют, на котором стоял главный герой. Он воевал с кланами, создавал свои территории, его боялись и уважали.

В книге он не был однозначным злодеем — скорее сложным персонажем, который долго шел по кривой дорожке, но в итоге искупил вину, помог главному герою и в итоге добровольно лишился магии, запечатывая один из самых опасных аномальных штормов.

И сейчас этот человек — тощий, патлатый, с разбитым носом, в дешевой куртке цвета хаки — сидел у стены моего ресторана со стяжками на руках и ногах и рассказывал, что помнил свою жизнь из книги. Не читал — помнил.

Значит, не только я знаю будущее. Вряд ли такая фишка была доступна вообще всем персонажам «Крови и Стали» (хотя вообще почему бы и нет), но мне это представлялось так, что воспоминания получили те, кто в книге был достаточно силен. Может, не всё, может, обрывками. Но помнят.

И для них это не просто информация, как для меня, а реальные воспоминания, в том числе и, возможно, опыт практики магии. То есть благодаря этим воспоминаниям они не только будут знать о грядущих событиях, но и развиваться будут быстрее, чем в книге.

А если помнил Рябинин, то помнили и другие. Те, кто в книге стал врагами главного героя. Те, кто уничтожал города. Те, кто дорвался до силы раньше всех и использовал ее во зло.

Я сжал пальцами край стойки.

— Ты чего? — спросил Витька, подходя ближе. В голосе читалось беспокойство. Он посмотрел на меня, потом на Олега, потом снова на меня. — Что-то не так?

Я покачал головой. Перевел дух.

— Все сложнее, чем я думал, — сказал я наконец. — Гораздо сложнее.

Рука саднила — порез оказался глубже, чем я думал, лезвие прошлось по самому мясу. Кровь всё ещё сочилась сквозь наспех замотанный бинт, пропитывая ткань, капая на пол.

Соха зашевелился.

Сначала просто застонал. Потом дёрнулся, пытаясь перевернуться со связанными руками, зарылся лицом в пол, засопел.

— Сука, — выдохнул он, сплёвывая на сторону слюну с кровью. Голос хриплый, злой. — Ты, мусор вонючий, ты хоть понимаешь, на кого руку поднял? Тебе же пизда теперь!

Виктор даже не повернулся, продолжал смотреть на меня с искренним беспокойством.

— Я с тобой разговариваю! — Соха дёрнулся сильнее, перевернулся на спину, пытаясь сесть, но стяжки не давали. Он только бился об пол, как рыба на песке. — Тебе пизда, понял? Не сегодня, так завтра. Я лично приеду, этот ваш сортир спалю, а вас, двоих петухов, найду даже под землёй! Вы у меня по стенкам размажетесь, поняли?

Витька повернулся медленно поднялся, подошёл и без замаха, коротко, с носка, врезал ногой «братку» под дых.

Тот сложился пополам, прохрипел, пытаясь втянуть воздух ртом. Глаза вылезли из орбит, лицо пошло красными пятнами. Он кашлял, давился, но, когда брат уже развернулся, выплюнул:

— Жалко… — сип, кашель. — Жалко, что твоя мамка сдохла раньше времени. А то бы я прямо у тебя на глазах её…

Я даже не успел моргнуть. Второй удар Витьки пришёлся уже в лицо — тяжёлый, с глухим хрустом, с разворота, вложив всю массу. Голова Сохи мотнулась, ударилась