Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

и вчера. Это взрывы маны. Концентрированные выбросы сырой, неочищенной энергии. Они будут менять все вокруг — животных, растения, землю, само пространство. В радиусе нескольких километров от эпицентра может возникнуть зона, где законы природы перестанут работать. Где деревья начнут ходить, а трава — жечься.

Он слушал, сдвинув брови, не отрывая взгляда. Я продолжал:

— Сначала выплески будут слабыми. Может, один-два в день, небольшие по площади. Но с каждым разом — сильнее, чаще, масштабнее. Аномалии, которые сейчас прячутся в глухих лесах, начнут расти, расползаться, соединяться друг с другом. Со временем самые мощные зоны превратятся в так называемые аномальные шторма, внутри которых будут прятаться отдельные миры, совершенно не похожие на наш привычный.

— А люди? — спросил Витька.

— Люди будут гибнуть, — вздохнул я. — Тысячами, потом миллионами. В панике, в хаосе, от тварей, которых наплодят выплески. Те, кто выживет, разделятся на магов, кто получит силу Орбов, и тех, кому Орбов не хватит. Уникальные навыки и знания смогут повысить твой статус в обществе, но главным критерием раз и навсегда останется магия.

Я отпил чаю, горло пересохло.

— Если мы хотим не просто выжить, но и остаться людьми, нам нужно накапливать силу. Быстро, — добавил я. — Потому что в новом мире доброта и порядочность будут стоить дорого. Их надо будет защищать. Иначе нас сомнут первые же, кто окажется сильнее.

Витька молчал, переваривая. По лицу было видно, что он верит, как бы это странно ни звучало.

— Откуда все-таки ты это все знаешь? — спросил он наконец. — Про выплески, про аномалии, про магию?

Я задумался. Рассказывать ли про книги? Про то, что семь лет читал историю, которая сейчас становится реальностью? Про то, что знаю имена будущих героев и злодеев, места силы и даты выплесков?

С одной стороны, Витька — брат. После всего, что мы пережили сегодня, после его исповеди и слез в электричке, после того, как он проглотил Орб и не сломался, — я ему верил. Настолько, насколько вообще можно верить человеку, которого не видел пять лет.

С другой стороны, информация опасная. Если она утечет, если кто-то еще узнает, что будущее можно предсказать, что у меня есть знания, которых быть не должно… Найдутся те, кто захочет эти знания получить. Любым способом.

Но Витька уже маг. Он в игре по уши. И без доверия нам не выжить. Придется рискнуть.

Я открыл рот, чтобы начать рассказ — без названий, без деталей, просто общий контур, чтобы он понял.

И в этот момент в окно прямо у того стола, где мы сидели, постучали.

Мы оба дернулись, как от удара током. За стеклом, в свете уличного фонаря, стоял один из тех двоих, что встретили меня вчера вечером у больницы. Он смотрел прямо на меня, и на лице его застыла спокойная, уверенная улыбка.

Мы переглянулись с Витькой. Он сидел за столиком, крутил в пальцах пустую кружку. Кивнул — спокойно, даже как-то лениво, будто мы не бандитов ждали, а курьера с пиццей.

Я поднялся, прошел к двери, открыл.

Перебитый нос вошел первым. За ним — второй, широкий, с бычьей шеей, которая почти не отделялась от головы. Он оглядел зал хозяйским взглядом, задержался на мне, усмехнулся.

А следом зашел третий.

Худой, патлатый, в куртке с пятнами на рукавах. Руки в татуировках — от запястий до локтей тянулись какие-то узлы, руны, непонятные символы.

Он не смотрел на нас, прошел к стене, прислонился плечом к косяку и замер, будто его здесь не было. Глаза пустые, безразличные.

Перебитый нос оглядел зал, оценил обстановку. Взял стул, подтащил к столику, где сидел Витька. Сел верхом, положил руки на спинку, уперся подбородком в предплечья. Второй сделал то же самое, только стул поставил сбоку, чтобы видеть и Витьку, и меня.

Я остался стоять у двери. Руки сами сжались в кулаки, но я заставил их расслабиться, сунул в карманы.

— Здорова, Виктор, — сказал перебитый нос. Голос был дружелюбный, почти ласковый, но глаза оставались холодными. — Рады видеть тебя на ногах. Врачи, говорят, молодцы, быстро тебя на ноги поставили. Мы уж думали, не свидимся.

Витька молчал, смотрел на него в упор. Кружка в его пальцах перестала крутиться.

— Только вот непонятно нам одно, — продолжил тот, подаваясь чуть вперед. — Почему ты, выйдя из больницы, сразу не пришел к нам? Не позвонил? И почему нашли тебя не у твоего дома, а в другом районе? Мы ведь следили, Витя.

Витька усмехнулся, криво, одними губами. И ответил:

— Устал я, Соха. После комы знаешь как хреново? В башке муть, тело ломит. Хотел отдохнуть, очухаться. Вещи свои забрать из хаты. А предмет спрятал в надежном месте, чтобы не таскать с собой. Думал завтра принести, с утра пораньше.

— Завтра? — второй бандит подал голос. Голос низкий, с хрипотцой. — А мы думали, ты сразу побежишь долг отдавать. Мы же договаривались: как вернешься — сразу на связь.

— Договоренности меняются, — пожал плечами Витька. — Я эту хреновину достал, чуть не сдох. Еле выполз оттуда. Деньги мне ваши теперь не нужны. Отпустите меня. Забирайте предмет, а я выхожу из игры. Все честно. Работа сделана.

Перебитый нос — Соха — рассмеялся. Смех был громким, наигранным. Второй поддержал, заржал басом.

— Из игры, — повторил Соха, вытирая выступившие от смеха слезы. — Слышь, Витя, ты вообще понимаешь, что скоро начнется? Ты даже не представляешь. Тебе, чтобы выжить, лучше с нами остаться. Очень скоро такие, как мы, будут решать всё. А одиночки вроде тебя — либо под нами ходить, либо в земле лежать.

Витька пожал плечами.

— Мне плевать. Я свое дело сделал. Хватит.

Улыбка сползла с лица Сохи. Он посмотрел на второго, тот кивнул едва заметно. Соха полез под куртку — жест был плавным, без спешки. Достал пистолет — черный, тяжелый, с вороненым стволом, рукоятка обмотана изолентой. Положил на стол перед Витькой. Металл глухо