Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

— Слышь, Виктор. Перестань брыкаться. Мы по-хорошему пришли поговорить. По-человечески.

Я замер. Пистолет — это не шутка. Реальная вещь, которая может убить.

Я смотрел на оружие и чувствовал, как внутри все сжимается в тугой комок. Заставил себя дышать ровно, не показывать страх. Облизнул пересохшие губы.

Витька даже не моргнул. Посмотрел на пистолет, потом на Соху. Спокойно, будто это не оружие, а зажигалка на столе.

— Пушка, — сказал он. — И что?

Соха усмехнулся, но глаза остались серьезными.

— Скоро, Витя, такие игрушки ничего не будут значить, — ровным тоном начал он. — Но пока это все еще весомый аргумент. Пули летают быстро, а скорая — не всегда успевает.

Он сделал паузу, давая словам осесть. И спросил:

— Так что давай без глупостей. Где предмет?

Витька посмотрел на пистолет, потом на Соху — и расхохотался.

Громко, искренне, будто услышал лучшую шутку в жизни. Плечи тряслись, голова запрокинулась. Я заметил, как его правая рука скользнула под стол, спряталась от чужих глаз под столешницей.

— Соха, — сказал Витька, отсмеявшись и вытирая выступившие слезы. — Ты правда думаешь, что меня можно напугать стволом? Плохо ты меня знаешь. Совсем плохо.

Соха ухмыльнулся, поиграл пистолетом — переложил из руки в руку, щелкнул предохранителем.

— Тебя — нет, Витя. Тебя я знаю хорошо. Ты кремень, я уважаю. — Он перевел взгляд на меня, и улыбка стала шире, растянулась до ушей. — В отличие… от твоего брата. Он-то у нас нежный, да?

Ствол развернулся в мою сторону. Соха целился в ногу, я видел это по прицелу. Чтобы покалечить, но не убить. Но время вокруг все равно дернулось, растянулось, как резина.

Я замер, глядя в черное жерло ствола. Мышцы отказали, мозг лихорадочно искал решение, но не находил — слишком быстро, слишком близко, слишком поздно уворачиваться.

Витька сорвался с места.

Раздался выстрел.

Глава 10

Я видел движение брата краем глаза — рывок, бросок через стол, тело перетекло через столешницу, как кошка. Одновременно я заставил себя прыгнуть в сторону, влево, к барной стойке, падая плечом вперед.

Уже падал на пол, когда понял — боли нет. Пуля не попала. Увернулся?

Я ударился плечом о холодный кафель, перекатился, поднял голову.

Витька стоял перед Сохой, вплотную. Правая рука была поднята, пальцы сжимали ствол пистолета — прямо за дуло, перехватив его, как палку. Он держал оружие и смотрел бандиту в глаза.

Соха смотрел на свою руку, на пистолет, на ладонь Витьки, которая сжимала ствол, очевидно, остановив предназначавшуюся мне пулю. Глаза у него стали круглыми, как монеты, челюсть отвисла, на лбу выступил пот.

— Как… — выдохнул он.

Второй бандит тоже замер, не веря тому, что видел.

А патлатый, который до этого стоял у стены молчаливой тенью, вдруг подскочил, будто его ударило током.

— Вкусил Крови! — заорал он, тыча пальцем в Витьку. — Он — Испивший! Твою мать, они знают! Они опередили нас! Забираем глиф и валим отсюда!

Я понял всё в один миг. Патлатый — источник. Это он рассказал бандитам про Век Крови, про аномалии, про артефакты. И он знал терминологию. Испивший — другое название мага первого уровня, кто овладел одной магией.

Значит, он тоже читал.

Мысли оборвались. Ноги сами рванули вперед, к патлатому. Если Витька займется братками — а он справится, — то моя цель этот.

Патлатый оказался быстрее, чем я думал. Рука метнулась к карману куртки, выхватила перочинный нож. Щелчок — лезвие выскочило, блеснуло под лампами. Он полоснул по левой ладони, но чтобы брызнула кровь. Алая струя окатила пальцы.

И одновременно из той же ладони в мою сторону полетели мелкие горошины — пригоршня, рассыпанная веером.

Кровь окатила их в воздухе. Горошины набухли, прорастая прямо на лету. Зеленые ростки вырвались из них, закрутились спиралями, упали на пол между нами.

И поползли.

Это было больше всего похоже на лианы, но с усиками, как у обычного гороха. Они рванули из рассыпанных семян, потянулись к моим ногам. Они росли с невероятной скоростью — секунда, и уже оплели ножки стульев, почти добрались до моих кроссовок.

Время сжалось в точку.

Я полоснул по левой ладони — слишком сильно, не рассчитал в горячке. Лезвие вошло глубоко, рассекло кожу от основания пальцев до запястья. Кровь хлынула ручьем — горячая, липкая, заливая пальцы, капая на пол тяжелыми каплями. Но боли не было. Только жар, разливающийся по руке, и адреналин, толкающий вперед.

Взмахнул кистью, брызгая кровью на ползущие лианы.

Кровь вспыхнула в воздухе. Оранжевое пламя вырвалось из капель, яркое, жаркое, с громким хлопком. Огонь перекинулся на растения, и через секунду лианы горели целиком — весело, с треском.

Пламя, естественный враг растений, пожирало их быстрее, чем они росли, усики сворачивались, чернели, рассыпались пеплом, не долетая до моих ног.

Я не стал ждать. Прыгнул вперед, прямо через стену огня.

Жар лизнул щеки, опалил брови, но я уже вылетел с другой стороны, в двух шагах от патлатого. Он стоял с открытым ртом, глядя то на горящие лианы, то на меня. В глазах — абсолютное, детское неверие. Рука с ножом опустилась, он даже не пытался защищаться.

Мой кулак встретился с его носом раньше, чем он успел моргнуть.

Хруст. Брызги крови полетели в стороны. Патлатый завалился назад, но я держал его за куртку левой рукой, не дал упасть.

Второй удар пришёлся снова в нос, для верности. Третий — в скулу, с разворота. Голова мотнулась, глаза закатились, он обмяк.

Я бил и вспоминал, как Витька учил меня драться. Мне было двенадцать, ему — семнадцать. Он ставил меня