Водный барон. Том 4 - Александр Лобачев

подкупленных бояр. Расписки в получении взяток. Планы крепостей. Если эти бумаги попадут в Столицу, в Тайный приказ… Авинова не просто снимут. Его четвертуют на Красной площади. Его род сотрут в порошок.

— Так надо отправить! — горячо воскликнул Егорка, вскакивая. — Сейчас же! Гонца! Самого быстрого! Пусть Царь узнает!

— Сядь! — рявкнул я так, что в груди кольнуло.

Егорка сел, испуганно глядя на меня.

— Включи голову, парень. Ты думаешь, мы в сказке?

Я перешел в режим планирования. Боль отступила. Осталась только задача.

— Дано: — начал я загибать пальцы. — Мы в глубоком тылу врага. До Столицы месяц пути по распутице. Авинов — полновластный хозяин региона. У него армия, у него посты на дорогах, у него шпионы.

Я посмотрел на Серапиона.

— Какой шанс, что гонец доберется до Столицы живым?

— Нулевой, — мрачно ответил десятник. — Перехватят. Если Авинов узнает, что сундук пропал, он перекроет все тракты. Каждую телегу будет шмонать.

— Именно.

— И что делать? — спросил Игнат. — Сидеть на этом сундуке и ждать, пока нас сожгут?

— Мы не будем ждать. И мы не будем отправлять сундук.

Я посмотрел на карту, лежащую поверх писем.

— Мы используем этот актив по назначению. Как рычаг давления. Как наживку.

— Ты хочешь шантажировать его? — удивился Игнат.

— Нет. С террористами и предателями переговоров не ведут. Их ликвидируют.

Я откинулся назад, чувствуя, как план складывается в голове в четкую схему.

— Авинов думает, что мы мертвы. Что баржа взорвалась, и концы в воду. Но скоро он узнает, что мы живы. И что сундук у нас.

— Откуда узнает? — нахмурился Серапион.

— От своего человека.

Взгляд десятника стал тяжелым.

— Крот… Ты говорил про шпиона.

— Да. В журнале варягов было сказано: они знали точное время нашего выхода. Кто-то слил информацию. И этот кто-то всё еще здесь, в лагере. Он ходит среди нас, ест наш хлеб и ждет момента, чтобы послать весточку хозяину.

Серапион схватился за рукоять ножа.

— Я найду тварь. Я весь лагерь перетряхну. На дыбу вздерну, но узнаю.

— Нет! — я остановил его жестом. — Никаких дыб. Никакой крови. Пока.

— Почему?

— Потому что мертвый шпион нам бесполезен. А живой — это наш канал связи. Наш почтальон.

Я улыбнулся, и губы треснули.

— Мы должны найти его тихо. Провести аудит персонала. Выявить аномалию. А потом… потом мы заставим его отправить Авинову то сообщение, которое нужно нам.

— Какое сообщение?

— Приглашение. На похороны.

Я постучал пальцем по карте. В десяти верстах от Малого Яра, на старом заброшенном тракте, было узкое место. Овраг, заросший лесом. Местные называли его «Волчий распадок».

— Мы пригласим Авинова на встречу. Скажем, что готовы продать сундук. Лично в руки. Без свидетелей.

— Он не поверит, — усомнился Игнат.

— Поверит. Потому что у него нет выбора. Он не может послать за сундуком армию — солдаты могут увидеть содержимое, и тогда ему конец. Он не может оставить сундук нам — мы отправим его в Столицу. Он обязан забрать его лично. И уничтожить свидетелей.

— Он приедет убивать, — сказал Серапион.

— Да. Но убивать будем мы.

В землянке повисла тяжелая тишина. Мужики переваривали услышанное.

Это был план не воина, а убийцы. Хладнокровный, циничный расчет.

— Это… бесчестно, — тихо сказал Егорка. — Заманить в ловушку…

— Честь, Егор, — сказал я устало, — это роскошь для мирного времени. А у нас война на выживание. Авинов предал страну. Авинов сжег моего друга заживо. Я не вызываю его на дуэль. Я оформляю акт списания испорченного оборудования.

Я посмотрел на Серапиона.

— Мне нужен список всех людей. Полный. Кто где был за день до отплытия баржи. Кто отлучался из лагеря. Кто дежурил. Поминутный график.

— Сделаю, — кивнул десятник.

— Игнат, мне нужен аудит по взрывчатке. Те три бочонка с «вином», что мы взяли у наемников… Это порох?

— Порох. Черный, зернистый.

— Отлично. Хватит, чтобы обрушить склон оврага?

— Смотря как заложить. Если грамотно — то и гору сдвинем.

— Значит, сдвинем.

— Ты становишься страшным человеком, Мирон, — сказал кузнец, глядя на меня с уважением и опаской.

— Я просто логист, Игнат. Моя работа — доставлять грузы. Сейчас мой груз — смерть Авинова. И я доставлю его вовремя.

— Всё, — скомандовал я. — Идите работать. Егор, спрячь сундук обратно. И никому ни звука. Официальная версия для лагеря: в сундуке книги и чертежи. Никакого золота, никакой измены. Шпион должен думать, что мы лохи.

Они вышли.

Я остался один. Боль снова накатила волной, но теперь она не мешала. Она бодрила.

Я закрыл глаза и представил карту.

Волчий распадок. Узкая дорога. Склоны. Сектора обстрела.

Это будет сложная логистическая задача. Но я справлюсь.

Потому что у меня нет права на ошибку. За моей спиной — обожженный Кузьма, напуганный Егорка и сотня людей, которые поверили инженеру из будущего.

Глава 16

Следующие два дня в лагере царила атмосфера, которую можно было резать ножом.

Внешне всё оставалось по-прежнему: кузница звенела (Игнат, несмотря на усталость, ковал что-то день и ночь), женщины стирали белье у реки, мужики поправляли частокол. Но люди ходили, озираясь. Разговоры смолкали, стоило подойти кому-то третьему.

Слух о том, что среди нас есть предатель, я пускать запретил. Но страх — это такая зараза, которая просачивается сквозь стены. Люди чувствовали напряжение командиров. Они видели, как мрачный Серапион проверяет посты. Они видели, как я, бледный и перебинтованный, сижу над бумагами в своей землянке, словно паук в центре паутины.

Я не выходил наружу. Мой штаб был здесь.

Стол, заваленный списками. Карта. Грифельная доска (кусок сланца), на которой я чертил схемы.

Это был классический аудит безопасности.

Задача: выявить утечку данных.

Метод: перекрестный анализ и исключение.

— Давай еще раз, — сказал я, потирая ноющий висок. Боль в спине стала фоновым шумом, к которому я почти привык, заглушая его отварами бабки Агафьи.

Серапион сидел напротив. Он ненавидел эту бумажную работу. Ему проще было бы выстроить всех в шеренгу и пригрозить каленым железом. Но он терпел.

— Список тех, кто знал точное время выхода баржи, — повторил он, водя пальцем по грубой бумаге. — Я, ты, Кузьма, Никифор, Анфим.

— Это «Золотой круг», —