Водный барон. Том 4 - Александр Лобачев

Сама дорога на дне оврага, размытая весенними ручьями и дождями, представляла собой узкое каменистое русло шириной метра три. Две телеги здесь не разъедутся. Всадники будут вынуждены ехать колонной по одному, максимум по двое. Длина этой каменной кишки — метров сто пятьдесят.

И самое главное — на выходе из оврага дорога делала резкий, слепой поворот на девяносто градусов, упираясь в нагромождение огромных замшелых валунов, оставленных здесь древним ледником.

Тупик. Классический огневой мешок. Акустика здесь была такой, что любой звук усиливался многократно.

Я с трудом спустился на дно, цепляясь здоровой рукой за кусты. Здесь было сумрачно, тихо и пахло сырой землей, плесенью и грибами. Ветер гулял по верхушкам деревьев, раскачивая кроны, но внизу стоял застойный, тяжелый, мертвый воздух.

— Осмотр местности, — скомандовал я, переходя на профессиональный, сухой язык. Эмоции сейчас только мешали. Эмоции — это брак в работе. — Серапион, расставь людей по верху. Мне нужны сектора обстрела.

Десятник подошел ко мне, глядя на склоны профессиональным взглядом военного.

— Левый склон — основной, — указал я рукой. — Там кустарник гуще, есть где спрятаться. Правый слишком крут и лыс, туда они не полезут, даже если захотят сбежать. Размести стрелков на левом.

— Понял. Охотников с луками туда?

— Да. И сам там будь. Твоя задача — контроль периметра и зачистка. Добивать тех, кто выживет после первого удара. И самое главное, Серапион… — Я посмотрел ему в глаза. — Лошади.

Серапион удивленно поднял бровь.

— Лошади? Обычно бьем людей. Кони денег стоят, трофей…

— К черту трофеи. Лошади — это хаос. Это паника.

Я начал чертить носком сапога схему на мокром песке.

— Раненый конь сбросит всадника. Он начнет биться в узком проходе, лягаться, орать. Он перегородит дорогу своей тушей. Он создаст давку. Спешенный рыцарь в тяжелой броне, в этой грязи, под копытами беснующихся животных — это просто консервная банка, которую легко вскрыть. Сначала валите коней. Бейте в крупы, в шеи. Пусть они смешают строй. Это логистика паники, Серапион. Управляемый хаос.

Десятник мрачно кивнул. Ему, воину, не нравился этот метод. Он привык к честному бою. Но он понимал: честный бой мы проиграем за минуту.

— Авинова не трогать, — добавил я жестко. — Он мой. Если кто-то пустит в него стрелу — лично убью.

Я прошел дальше, к повороту у валунов. Оценил обзор. Отсюда просматривалась вся «кишка» до самого входа.

— Игнат, копаем здесь.

Я указал на рыхлую глинистую насыпь на левом склоне, в пяти метрах от дороги и чуть выше уровня человеческого роста.

Игнат скинул с плеча лопату, вытер пот со лба.

— Здесь? — он с сомнением посмотрел на точку. — А не низко? Может, повыше загнать, чтобы сверху накрыть, как камнепадом?

— Нет. Это не камнемет. Это шрапнель. — Я выхватил у него лопату и черенком нарисовал на склоне крест. — Мы ставим заряд не под ноги и не над головой. Мы делаем направленный веерный взрыв. Основной сноп осколков должен пойти параллельно земле, на уровне груди всадника и головы лошади. Вот в этот сектор.

Я очертил зону перед большим, поросшим мхом камнем, где мы планировали поставить сундук.

— Это точка фокуса. Они увидят сундук. Остановится головной. Подъедет Авинов. Они собьются в кучу, чтобы посмотреть, что внутри. В этот момент плотность целей будет максимальной. И мы их накроем.

Игнат посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Ты страшный человек, инженер, — сказал он тихо. — Вроде не воин, кровь не любишь, а мыслишь как… как палач. Или как мясник.

— Я не палач, Игнат. И не мясник. Я кризис-менеджер. Я просто оптимизирую процесс устранения критической угрозы. Копай. Гнездо должно быть глубоким, чтобы трубу не вырвало отдачей. Она должна сидеть в земле как влитая.

Пока Игнат, кряхтя, вгрызался лопатой в тяжелую, чавкающую глину, я занялся расчетами.

Боль в спине стала фоновой, как шум дождя. Мозг работал в режиме форсажа.

Я ходил по дороге, прикидывая дистанцию шагами.

Раз, два, три… Десять метров.

Здесь будет голова колонны.

Пятнадцать метров.

Здесь — хвост группы, которая попадет под раздачу.

Ширина дороги — три метра. Угол разлета осколков из трубы — примерно тридцать градусов.

Геометрия смерти.

Если Авинов приедет с охраной в десять-пятнадцать человек, их колонна растянется метров на тридцать-сорок. Наша «труба» накроет только «голову» — человек пять-семь, тех, кто будет у сундука.

Остальные останутся в «хвосте», за поворотом скалы, прикрытые от взрыва. Они запаникуют, развернут коней и попытаются уйти назад, к выходу из оврага.

Значит, нужно отсечь их. Закрыть дверь.

— Серапион!

Десятник спустился ко мне с гребня, скользя по мокрой листве.

— Что, Мирон?

— Нам нужна «пробка». Задняя дверь.

Я показал рукой на вход в овраг, метров за сто от нас.

— Видишь ту сухую ель на склоне? Которая наклонилась над дорогой под углом?

— Вижу. Гнилая она, корни подмыты. Еле держится.

— Отлично. Это наш шлагбаум. Отправь туда Егорку и одного охотника. Пусть подрубят ствол с обратной стороны так, чтобы он держался на честном слове. На одной щепке. И привяжут канат к верхушке.

— Зачем?

— Как только последний всадник Авинова войдет в ущелье и поравняется с этой елью, они дернут канат. Дерево упадет и перекроет дорогу. Назад пути не будет. Мы запрем их в этой банке, как пауков.

Серапион свистнул, подозвал Егорку.

— Справишься, малой?

Егорка был бледен, его трясло от холода и страха, но в глазах горел тот же злой огонь, что и у меня.

— Справлюсь, — твердо сказал он. — Я его ненавижу. За Кузьму. За всё.

— Иди. И помни: пока последний не зайдет — не рубить. Отрежешь половину — вторая половина уйдет и приведет подмогу. Ждать до последнего.

Егорка кивнул, взял топор и моток веревки, и они с охотником растворились в лесу.

Игнат закончил копать. Гнездо в глине было готово — узкая, глубокая нора, смотрящая черным зевом на дорогу.

— Тащи трубу.

Мы принесли наше творение.

Это был шедевр кустарной инженерии. Кусок стального паропровода с погибшего «Зверя». Толстостенная труба диаметром в десять сантиметров, длиной полметра. Один конец Игнат заварил в кузнице наглухо, усилив его кованым бандажом и напрессовав сверху стальное кольцо, превратив трубу в примитивную, но страшную мортиру.

Внутри — смерть.

Три килограмма черного зернистого пороха, найденного в запасах наемников. Мы