Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

— Привет, Пепеляев! — Симпатичное личико появилось на экране смартфона.

Это было уже интересно: в земщине видеосвязь в принципе не использовалась, мощности сигнала не хватало. А тут что — не земщина, что ли? Дорога вот думает, что не просто земщина, а самые задрищенские едреня.

— Ого! — сказал я. — Рад тебя видеть. А я на Горынь еду!

— Ого! — откликнулась она. — Понятно, почему такая связь хорошая. Там граница владений Ходкевичей, они всегда были за прогресс. А еще чего новенького?

Я отнял левую руку от руля и показал ей перстень.

— Красивая штучка. Фамильный, с гербом! Это что — отцовский? — Ядвига была в курсе истории моего отца и его решения распрощаться с дворянством.

Наверняка — рассказывала об этом и деду…

— Отцовский. У меня и документы есть с собой — ваши и наши, старые. Кто там меня встретить должен?

— Сторож, — пожала плечами она. — Судя по спискам — там вообще только две живые души: егерь, он же сторож, и дворецкий, он же садовник. Бабушка — женщина экономная, лишний штат держать не будет. Ну, теперь это твоя забота, захочешь — уволишь их, и дело с концом. Что вообще с землей делать будешь? В аренду сдашь?

— Почему — «в аренду»? Я про дачу давно мечтал. Приеду, оценю объем работ… Шифера помнишь? Вот! Если по деньгам потяну — найму его, развернем строительство… На каникулах тебя приглашу: места тут благодатные!

Девушка улыбнулась:

— Мне нравится твой настрой! А я все волнуюсь, волнуюсь… — Вдруг она стала серьезной. — Знаешь, я думаю, это потому, что я про тебя многого не знаю. Надо этот вопрос решать, чес-слово.

Мне такие разговоры по телефону не нравились, и потому я как можно мягче вернул ей улыбку и проговорил:

— Давай после дуэли этой идиотской, а? Многое прояснится на месте. Потом всё обсудим. Или — не обсудим. Вдруг ты вообще знать меня больше не захочешь, всякое может случиться.

— И не надейся, Пепеляев! Ой, то есть — Пепеляев-Горинович, да? Или — нет? А вообще — какая разница? Чес-слово, Геор-р-ргий, я от тебя не отстану, так и знай!

— Самая лучшая новость за сегодня, — откликнулся я. — Ремонт мы вместе делали, и мне все понравилось. Осталось в поход сходить — и можно жениться, да?

— Ага! — обрадовалась Яся. — Ну все, я на семинар побежала. Пока, целую!

Экран погас, она убежала. А я дальнейшую часть пути проделал с дурацкой улыбкой на лице.

* * *

Двести гектаров — это много или мало?

Смотря с чем сравнивать. Если с владениями великих кланов Государства Российского — типа Демидовых, Воронцовых, Годуновых, Радзивиллов или Вяземских — то, конечно, очень мало. Там юридика величиной со знакомую мне Словакию — это так, средняя температура по больнице. В российских-то масштабах…

А если с квартирой в местной хрущевке — то ого-го! Я как-то сажал лес с учениками, еще в той жизни, когда был в силах совершать подобные подвиги. Мы засадили девять целых шесть десятых гектара и чуть не померли. Пятьдесят школьников, десять преподавателей. Вот тогда я понял, что десять гектаров — это чудовищно много. А двести так и вовсе… Целая страна!

Моя личная страна. Она встретила хозяина густой дубравой, сейчас — желто-коричневой, мрачноватой, но чертовски красивой. Вековые великаны с черными стволами замерли на границах Горыни, подобно бдительным стражам. Межа была явной. Вот тут, за моей спиной — убранное кукурузное поле, принадлежащее земскому сельскохозяйственному кооперативу — колхозу, если говорить привычными терминами. А впереди — лиственный лес, сказочный, настоящий! Домен, юридика, ординация, вотчина — терминов много, суть одна: анклав, земля, принадлежащая конкретной семье и не подвластная никаким законам и правилам, кроме тех, которых решили придерживаться хозяева.

Я. На этих двухстах гектарах государство — это я. Совершенно новое, странное чувство для горожанина из двадцать первого века старушки Земли.

Как таковая дорога кончилась, затерявшись между стволами деревьев. Я загнал «Урсу» как можно дальше в тень, чтобы ее не было видно с поля, перешнуровал ботинки: на сей раз на мне были не дурацкие штиблеты, а высокие тяжелые боты на тракторной подошве, берцы их прятались под брюками, так что даже в школе можно было делать официальный вид. Мне одной прогулки в Хтонь в штиблетах хватило. Я — обучаемый, больше такого повторять не собираюсь.

Ботинки, костюм-тройка — не тот, что купил в ателье, другой, но тоже — коричневый и в клеточку, кашемировое пальто, белый шарф и, конечно, тросточка. Без тросточки по древним поместьям я гулять не пойду.

— КОГДА ПОЙДУ Я ДОЛИНОЮ СЕНИ СМЕРТНОЙ, — зарычал вдруг дракон, — ТО НЕ УБОЮСЬ ЗЛА! ИБО Я И ЕСТЬ САМОЕ СТРАШНОЕ ЗЛО В ЭТОЙ ДОЛИНЕ!

— Да ладно, — подмигнул я своему отражению в зеркале, приглаживая волосы. — Ты добряк. Интеллигент.

— КТО⁈ ЙА-А-А? — удивился дракон.

— О да. Я-то тебя знаю.

— ОДНАКО! — Он озадаченно замолчал.

Так что я шел по лесной дороге, помахивал тросточкой и насвистывал под нос навязчивый мотив популярной одно время у нас песенки про дорогу под ногами, небо над головой и стрелки на часах. В общем — весь был в предвкушении чего-то эдакого… Ну, и допредвкушался.

* * *

Огромный страшный черт с собачьей головой кинулся на меня из-за кустов, опрокинул на спину, рыча что-то невразумительное… Мне удалось перекинуть его через себя — спасибо айки, — вскочить и второй выпад атакующего встретить уже полностью наготове.

Никакого айки — я просто врезал огромному мускулистому песьеглавцу поперек морды набалдашником трости, точно так же, как лопаткой — Кшиштофу парой дней ранее.

— И-и-и-и! — Скулеж, наверное, услышали в том самом ЗСК «Белое Болото» — или чье там поле было рядом с моей землей?

Мутант бросился прочь, в лесную чащу, разбрызгивая во все стороны кровавые сопли. Я принялся отряхиваться и приводить себя в Божеский вид.

— Досвистелся… — хмыкнул я.

Пострадала только психика, даже одежда не порвалась. Дальше двигался осторожно — присматривался, прислушивался… Драконье зрение только мешало — зверья тут было полно, в тепловизионном режиме я постоянно дергался то на енотовидных собак, которые копошились у корней деревьев в чащобе, то на кабаниху-свиноматку с поросятками, обходящими меня по широкому кругу.

Направление я не терял: две колеи дороги, хоть и заросли молодыми деревцами, но вполне просматривались. Решительно