Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

— Вы забыли, что сама наша мастерская не на пустом месте взялась. Ее из кирпичей покупных складывали, артель работала, которой тоже мы приличную сумму заплатили. Материал бросовый? Допустим. Вот только не весь. Те же краски постоянно покупать приходится. Инструмент для мастериц — тоже денег стоит. А он и ломаться может. И то что они крепостные… они ведь нам должны или барщиной или оброком отдавать. Барщина — это работа «в поле», а тут — только оброк взять. А как его взять, если у них денег не будет? Да и вы разве не слышали, что крестьян наш государь из крепости хочет вызволить? Вот как через год, к примеру, нам расчеты вести, коли они уже не в крепости будут и им все равно платить придется? Лучше сразу относиться к ним почти как к вольным. Прямо сейчас, чтобы потом судорожно не менять и схему их оплаты, и конечной стоимости игрушек. Да и доставка… лошадь-то поди кушать хочет, на ее прокорм, да на еду вознице — тоже из нашего кармана оплата идет. Не святым духом, чай, они питаются. Вы вот говорите, что приказчику платите. А до нас — не платили? Или вы ему оклад повысили, чтобы он и наших кукол стал продавать? Ой, не верится, Владимир Николаевич. Полки новые поставить? Так давайте зайдем к вам, глянем — где они сейчас? Пустуют ли, пока мы новые игрушки не поставили, али вы их к чему иному приспособили? И в чем тогда у вас большой расход? Лоточникам платите? Вот тут — могу поверить. Но уж всяко не столько, чтобы это сравнилось с нашими расходами. И что же я вижу? Мой отец отдал вам право самому установить цену и разделить прибыль, а вы — наживаетесь на нас! Чисто… по-купечески, — выплюнул я, — но никак не по-родственному!

Сычев слушал меня молча. Лицо у него помрачнело, а под конец и вовсе — желваки заиграли, да ладони в кулаки стали сжиматься. Не нравилось ему, что я говорю.

— И как по справедливости будет, Роман Сергеевич? — процедил он.

— Подсчитать и наши и ваши расходы, вычесть их из прибыли, и только потом оставшееся делить пополам, — ответил я.

Для меня это было очевидно. Вот только не раз еще в будущем сталкивался, что наши «бизнесмены» так и норовят обмануть партнера. Не в том смысле, чтобы обязательно «кинуть», а урвать себе кусок побольше и не учитывать взаимные интересы — это чуть ли не основной их «закон». И как вижу — корни у этой «традиции» весьма далеко в прошлое идут.

— Ну давай тогда посчитаем, как будет «по справедливости» на твой манер, — протянул Владимир Николаевич.

Дальше я взял листочек, карандаш, и принялся расписывать тот черновой вариант «бизнес-плана», который составлял ранее и показывал отцу. И вот тут выяснилась удивительная вещь — расходы на капитальное строительство в стоимость товара в нынешние времена не учитывались! И вообще мой метод подсчета расходов-доходов и сведения бюджета для Сычева был крайне революционным. Он искренне полагал, до нашего разговора, что у нас трат практически и нет. Не от злого умысла, просто не вникал в тонкости ведения помещичьего хозяйства. А то, что я затраты на строительство мастерской в стоимость ВСЕХ кукол включал, равномерно распределяя их на годы вперед… Вот это его сильно изумило. Тут ведь как делали? Появились у тебя деньги — неважно каким образом — ты построил на них какое-либо производство и затем отбиваешь затраты на них через «амортизацию». Даже не так, скорее — восполняешь потраченную «кубышку» в течение времени. А уж за сколько это у тебя выйдет — тут никто подсчет точный не вел. Да и стоимость кукол Владимир Николаевич взял не то чтобы «с потолка», но где-то близко. Да еще если я правильно понял, он изрядно завысил ценник по его собственному же мнению, намереваясь получить с игрушек «триста и более» процентов прибыли. И когда узнал, что по факту лишь сто процентов мы имеем, тут же собирался резко поднять ценник выше. Хоть на копейку, но выше. Пришлось его одергивать и объяснять — почему при работе «в долгую» так делать не стоит. И чем мой метод «выдачи объемов» отличается от штучной продажи. Купец и сам имел о том представление, вот только «объемами» тут изделия не считали. Не распространено в России еще было массовое промышленное производство дешевых товаров. В объемах лишь сырье продавали, и переносить этот подход на игрушки для Владимира Николаевича было дико. Спорил он со мной долго, упирая в основном на то, что «так никто не делает». Но все же я смог его переубедить.

— Тогда тебе надо производство увеличивать, иначе навару получается с гулькин нос, — заметил вспотевший от нашего спора Сычев.

— Люди есть, — вспомнил я про переданных Свечиным крестьян, — надо мастерскую расширять, да о поставках в иные города думать. А то завалим игрушками Дубовку и окрестности — и обвалим спрос. Сами себе в ногу тем выстрелим.

— Если расширишь свою мастерскую, выход в иные города я найду, — заверил меня Владимир Николаевич.

Дальше мы обсудили пункты договора о нашем сотрудничестве. Тут же и набросали черновой его вариант. Сычев пообещал завтра к полудню и стряпчего найти, который тот договор нам завизирует, а я его отцу отвезу на подпись с его стороны уже, чтобы больше у нас таких трений не было. И на этом мы попрощались. Зря я на купца наговаривал, получается. Тут не в его корысти дело было. Надо будет учитывать на будущее, когда с иными купцами или дворянами станем вести дела, что такие вот моменты возможны. И правильно я сделал, что Сычева на откровенный разговор вывел.

Вечером тетя изрядно удивилась, что я еще не уехал домой.

— Завтра же день рождения у Кристины Уваровой, — пояснила она свое изумление, — я думала, ты ее поздравить захочешь.

— Меня Анастасия ревновать будет, если к другой девушке, да к тому же строящей мне «глазки» я на праздник рваться буду, — ответил я, хотя по факту — просто вылетело из головы. — К тому же у меня завтра встреча с Владимиром Николаевичем и стряпчим назначена. Не отменять же ее.

— Так может, ты задержишься и на премьеру останешься? — тут же предложила