Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

Время за этими поездками пролетело незаметно, и попал я как раз к обеду. На него и Владимир Михайлович пришел, а вот тетя в театре пропадала — у нее в эту субботу ожидалась новая премьера, потому работала в авральном режиме.

— Господин, — подошел к Зубову Архип и протянул записку.

Тот бегло с ней ознакомился, хмыкнул и протянул мне.

— Опять ты, Роман, нарасхват, — прокомментировал свои действия Владимир Михайлович.

Я удивился и с некоторым напряжением взял бумажку. Только недавно вот также Зубов мне передавал телеграмму, и чем все закончилось? Поэтому тревога безусловно была.

«Здравствуйте, Владимир Михайлович. Прошу прощения, что беспокою вас, но не могли бы вы выполнить мою просьбу и сообщить своему племяннику, когда он будет у вас, о моем желании с ним встретиться? Заранее благодарю, В. Н. Сычев»

Вот что было в записке. Похоже, зашевелился Владимир Николаевич, как мы поставки игрушек прекратили. А почему отцу тогда не написал? Или все же написал, а тот ко мне его отправил? Я же папу просил без меня с Сычевым новые поставки не обговаривать. И тогда понятно, почему он эту записку не по почте в наше поместье отправил, а сюда — знает, что я не дома нахожусь, а мимо тетиного дома не проеду.

Естественно, что сразу же я к нему не кинулся. Написал ответную записку, что нахожусь в городе, но вскоре собираюсь возвращаться домой. И пока ждал ответа Сычева, думал, чем себя занять. Дела в целом завершены, в усадьбе никого нет и из развлечений ничего не имеется. В карты сыграть? Партнер нужен. Поиграть на гитаре? Свою я забыл, а брать тетину без ее разрешения не хочу. Порисовать? Настроения особо не было. И в гости мне не к кому сходить. Не обзавелся я друзьями как-то. Что не хорошо на самом деле. У меня все больше «деловые партнеры» из знакомых, с которыми я досуг не провожу. Слава — единственный, с кем у меня дружба начала складываться — уехал в кадетское училище. Вот и выходит, что никого ближе семьи у меня тут нет, а те сейчас заняты, либо далеко. И эта непредвиденная задержка в усадьбе, вырвавшая меня из бесконечного списка решения проблем и давшая задуматься над такими вещами, в каком-то смысле «привела меня в чувство». Дала понять, что так дальше жить нельзя, я же не робот какой-то. А визиту Владимира Николаевича я искренне обрадовался. Он позволил мне отринуть мрачные мысли и отложить вопрос моей социальной адаптации среди сверстников в сторону.

Сычев приехал сам. И в этот раз не стал ссылаться на больную спину или иные проблемы со здоровьем, чего я подспудно ожидал. Думал, он снова записку отправит, что ждет меня в своем доме или лавке.

Зубов к тому моменту уже ушел снова на службу, поэтому в усадьбе в каком-то смысле я был за главного и лично встречал гостя. Купец поздоровался внешне радушно, но в его глазах я заметил нотку напряжения.

Переходить сразу к делу он не стал, для начала начав вести светский разговор о погоде, о ценах на рынке, да справился о моем здоровье и самочувствии моих родных.

— А у меня вот спина болит, да и пониже тоже, — покряхтел он показательно в ответ, когда я сказал, что у нас все хорошо. — Не могу долго сидеть. А уж когда трясти начинает — так хоть сам в петлю лезь, лишь бы закончилось все поскорее. Оттого и не смог лично на день рождения Сергея Александровича прибыть.

— В таком деле очень помогает гимнастика, — вежливо поделился я. — Спорт вообще позволяет очень хорошо сохранить здоровье тела, а вместе с ним и духа. Я вот стараюсь за этим следить и пока за начало осени даже не чихнул ни разу.

— Похвально. Такая мудрость и дальновидность не у каждого взрослого мужа встречаются, — одобрительно покивал Владимир Николаевич. — Вот у меня ее не было в твои годы, потому сейчас и мучаюсь.

— Эта же дальновидность распространяется и на иные мои дела, — решил я перейти к сути нашей встречи. — В том числе — финансовые.

Купец тут же сбросил показную благожелательность. Он тоже понял, что «вступительная» часть нашей встречи завершена и дальше пойдет предметный разговор.

— Полагаю, ты не просто так об этом заговорил? И игрушки ваши перестали поступать ко мне в лавку. Я Сергею Александровичу отписал — с чем это связано? Переживал, что у вас снова лесопилку пожгли или еще что худое случилось, а он на тебя кивает. Мол, Роман недоволен, а подробностей не сказывал.

— Вы все правильно поняли, — кивнул я.

— И что же случилось? Али обидел тебя чем-то?

— Обидели, — кивнул я. — Обделили вы нас, Владимир Николаевич. Самым паскудным образом поступили, будто мы и не родня в будущем, а так… случайные люди, которых и обмануть можно.

— Напраслину говоришь, Роман Сергеевич, — покачал головой Сычев. — Я ваш род очень уважаю, и никогда бы на обман не пошел.

— Вот как? А как мне смотреть на то, что все расходы на нас ложатся, а доход меж нами вдруг пополам делится? В итоге ты, Владимир Николаевич, из «воздуха» прибыток имеешь, а нам копейки остаются.

— Быть того не может! — вскинулся купец. — С чего ты взял такое-то?

— А ты вот погляди, как я считал, — стал я на «пальцах» объяснять мужчине. — Материал для игрушек — наш, мастерицам оплата — с нас, доставка игрушек к тебе в лавку — тоже мы, а ты что? Поставил рядом те игрушки с иным товаром, да предлагай приходящим покупателям их. Какие у тебя расходы-то?

— Мне твой отец, Роман, сказывал, что материалы у вас — отходы, что на выброс идут. Ты из мусора, почитай, те игрушки лепишь, потому их в стоимость не закладывай. Мастерицы ваши — все сплошь крепостные. С чего вы им платить-то должны? Доставка? Так и тут ваши крепостные тем занимаются. А у меня — приказчику плати, в лавке места ограничены, надо дополнительные полки ставить — плотнику плати, большинство игрушек ваших — для черни. А у меня лавка для зажиточных и дворян. Там только часть ваших кукол стоят, а большинство — лоточники разносят. Те «за спасибо» работать