Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Техники не отвечают, — откликнулась его жена, немолодая женщина. Её массивная причёска пережила уже три слоя лака и два землетрясения. — Я звоню с утра. Все линии мертвы.

— Тогда я вызываю кого-нибудь с молотком.

Лысый господин в пенсне поднял руку, подзывая официанта. Марионетка «Голем-Прома» подошла к нему, чуть заторможенно, но вполне уверенно.

— Будьте добры, ещё бутылку восемьдесят третьего. И уберите, пожалуйста, штукатурку из моего бокала.

— Слушаюсь, — ответила марионетка ровным голосом. — Одну минуту.

Она развернулась к бару. Сделала два шага… И замерла.

Вместе с ней застыли остальные марионетки. Синхронно, как по команде.

Потом погас свет. Остались гореть только экраны связь-кристаллов, да кассовый аппарат на стойке мигал огоньками.

На каждом экране было одно и то же: чёрный фон и улыбка. Широкая, мультяшная, с зубами, которых… которых было слишком много.

У каждого человека возникло острое ощущение присутствия. Как будто что-то огромное, невидимое, голодное заглянуло в ресторан через каждый экран одновременно и решило: интересно.

Дама за ближайшим столиком уронила бокал. Вино растеклось по скатерти.

Красный свет в глазах двух сомелье сменился на неоново-чёрный. Звучит как оксюморон, но иначе не опишешь — свет, который был одновременно ярким и тёмным, как негатив фотографии. Тот же цвет залил глаза всех шести големпромовских официантов.

Они перестали тормозить. Движения стали точными и быстрыми. Нечеловечески синхронными. Все восемь — шесть официантов и две сомелье — двинулись между столиками, собирая вилки, ножи для стейков и для рыбы.

Ложки они игнорировали. Только колющее и режущее. Длинные шампуры с витрины. Кухонные тесаки из-за стойки. Штопор и вертел для жарки.

Марионетки передавали оружие друг другу, как рабочие на конвейере, и через тридцать секунд каждая из восьми была вооружена с ног до головы.

Потом они выстроились в колонну. По двое. Ровно, как на параде. И пошли к выходу размеренным, чётким шагом. Фартуки покачивались в такт. На фарфоровыех лицах застыли вечные полуулыбки. Неоново-чёрные глаза смотрели вперёд.

Последняя марионетка — та, что несла вертел для жарки — остановилась в дверях. Повернула голову к залу. Посмотрела на людей, которые глядели на нее остекленевшим глаз.

— Приносим извинения за неудобства, — сказала она стандартным голосом «Голем-Прома», ровным и вежливым. — Ресторан временно закрыт. Приятного вечера.

И вышла.

Колокольчик на двери звякнул. На рекламной панели у входа улыбка Гномика мигнула и погасла.

Южная Окраина Аргентума. Золотая Молодежь

Баррикада на Южной окраине была построена из всего, что попалось под руку: перевёрнутых экипажей, мешков с песком, обломков стены, чьего-то рояля (откуда он тут взялся — отдельная загадка) и трёх сдохших големов, сложенных штабелем. Получилось уродливо, ненадёжно, но на удивление эффективно. Как и всё, что строится в панике.

За баррикадой держало оборону дворянское ополчение.

Хотя, «Держало оборону» — это, конечно, громко сказано. Точнее было бы так: «пряталось за баррикадой и пыталось не умереть».

Магическая Сеть лежала. А это означало, что никакие заклинания из нее больше нельзя было скачать. Приходилось довольствоваться исключительно своими силами.

Деньги, связи и власть… ничто из этого больше не имело значения. Только воля и личное мастерство. А с этим у многих были проблемы.

Виктор Астерия — сын Карла Астерия, член совета директоров «Голем-Прома», обладатель безупречного пробора — стоял по колено в грязи. И думал о вине.

Конкретно о бутылке «Лунного Нектара» урожая шестьдесят первого года, которая ждала его в погребе фамильного поместья. Он купил её на аукционе за сумму, которую стыдно называть вслух. Собирался открыть на свой день рождения. Через три недели.

Сейчас, глядя на то, как из тьмы впереди выползает очередная волна мутировавшей дряни, он жалел только об одном.

Что не открыл её вчера.

— Перезарядка! — крикнул он, и голос сорвался на фальцет. Стыдно. Но не так стыдно, как обмочиться, как некоторые из его товарищей. — Третья линия, перезарядка! Вторая, огонь по левому флангу!

«Второй линией» были семеро дворянских сынков с боевыми жезлами разной степени разряженности. На «Третьей линии» стояли пятеро, у которых жезлы уже сели и которые пытались перезарядить их от походного кристалла, тоже почти пустого.

Всего их было двадцать четыре. Было. Осталось девятнадцать. Трое в лазарете. Двое…

Виктор не хотел думать о тех двоих. Если бы чертова магическая сеть работала…

Жезлы второй линии плюнули огнём. Залп ушёл в темноту, высветив на мгновение то, что из неё лезло. Хреновы энты, которые решили, что им надоело стоять на месте. Трёхметровые, корявые, с корнями-щупальцами и дуплами, в которых горели жёлтые огоньки, похожие на глаза. За ними следовала стая кислотных волков: тощие, полупрозрачные твари. Их шерсть дымилась и оставляла на земле выжженные следы.

И за волками, в самой глубине, двигалось что-то большое. Что-то, что Виктор не хотел разглядывать.

— [ПИСК]! — раздалось справа. — [ПИСК] [ПИСК] [ПИСК]!!!

Виктор Штальберг, сын Рудольфа фон Штальберга, исполнительного директора «Голем-Прома». Выбеленные волосы, правильные черты лица и лингвистическое проклятие, наложенное Боссом из Мира Логики.

Любая брань, ругань или нецензурщина в его речи автоматически заменялась на [ПИСК]. Как цензурный фильтр, только встроенный прямо в голосовые связки.

Штальберг-младший не был трусом. Он был готов наделать в штаны от ужаса, но это, как известно, другое. Трус бежит, а Штальберг стоял на баррикаде, палил из жезла во всё, что шевелилось, и орал так, что было слышно, наверное, на другом конце города. Просто ни одного ругательства расслышать было невозможно.

— Они [ПИСК] прорываются! Виктор, они [ПИСК] прорываются с [ПИСК] левого фланга! Этот [ПИСК] энт сожрал [ПИСК] голема! Целиком! С [ПИСК] бронёй!

— Я вижу, Вик, — Астерия говорил спокойно. Вчера его самой серьезной проблемой был выбор галстука к осеннему балу. Он находил это ироничным. — Я вижу. Четвёртая линия, перенести огонь на левый фланг! Рихтер, заткни ту дыру между роялем и экипажем.

— Чем⁈ — крикнул Рихтер, парень с разбитым лицом и мигающим жезлом. — У меня заряда на два выстрела!

— Собой, если понадобится.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Оба понимали, что это не шутка.

Не сказав ни слова, Рихтер побежал к дыре.

Боевой голем — последний из четырёх, которыми командовал Астерия, — стоял на правом фланге и методично молотил энтов бронированными кулаками. Серия «Титан-V», тяжёлая пехота, гордость «Голем-Прома». Четыре метра стали, руны усиления, встроенный щит. Он был хорош. Он был надёжен.

Но он был один.

Три его собрата лежали за баррикадой. Первого