Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Мой отец называет это… — Астерия прикурил вторую сигару со второй попытки, от зажигалки, которую достал из другого кармана, — Дружественное вмешательство третьей стороны.

— Дружественное⁈ — Штальберг схватил его за грудки. — Дружественное⁈ Эта [ПИСК] хрень вылезла из [ПИСК] канализации! У неё было [ПИСК] сто зубов! Она [ПИСК] смеялась! И от этого [ПИСК] смеха у меня чуть не [ПИСК] остановилось сердце! Это [ПИСК] дружественное⁈

— Вик, — Астерия аккуратно отцепил его пальцы от своего воротника. — Мы живы. Они убежали. Как по мне, пусть этот Гномик смеется почаще. Раз уж мы бездари, которые ничего не могут без Магической сети, нам остается лишь надеяться на чью-то помощь…

— Я не хочу быть на одной стороне с [ПИСК], которая смеётся из канализации!

— А я не хочу быть мёртвым. Из двух вариантов выбираю канализацию.

Штальберг сел прямо в грязь. Обхватил колени руками.

— Мне двадцать один год, — сказал он. — Мне [ПИСК] двадцать один год. Я хотел стать директором. Директором, Вик, как ты. Я хотел сидеть в [ПИСК] офисе и составлять [ПИСК] контракты. А вместо этого я сижу в грязи, на меня только что смотрела [ПИСК] из канализации, и я, кажется, [ПИСК] в штаны.

— Не кажется, — сказал Астерия, принюхавшись.

— [ПИСК] тебя.

— Вик. Послушай меня. Мы живы. Лиза Кронберг жива. Рихтер жив. Все девятнадцать — живы. Пять минут назад я прощался с «Лунным Нектаром» шестьдесят первого года. А сейчас у меня есть шанс его всё-таки выпить. И знаешь что? Я приглашу тебя. И мы выпьем. И ты расскажешь своим будущим клиентам, как сидел в грязи на южной окраине и смотрел, как канализационный демон распугивает тварей Бездны. И они тебе не поверят. И это будет смешно.

Штальберг посмотрел на него. Глаза мокрые, губы дрожат. Но что-то в его взгляде чуть-чуть изменилось.

— «Лунный Нектар»? — переспросил он. — Шестьдесят первый?

— Шестьдесят первый.

— Это же тысяча золотых за бутылку.

— Тысяча двести пятьдесят. Я переплатил на аукционе.

Штальберг шмыгнул носом.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Но если эта [ПИСК] из канализации вернётся, я [ПИСК] убегу. Я серьёзно. Я [ПИСК] убегу и не [ПИСК] оглянусь.

— Договорились, — сказал Астерия. И протянул ему руку.

За баррикадой ополченцы медленно приходили в себя. Кто-то смеялся — истерически, взахлёб. Кто-то плакал. Лиза Кронберг сидела, привалившись к мёртвому голему, и перевязывала рану целой рукой. Рихтер стоял в дыре между роялем и экипажем и смотрел в пустоту.

Поле перед баррикадой было чистым. Ни энтов, ни волков, ни Твари. Только чёрная клякса на асфальте, которая медленно впитывалась в землю.

Глава 15

Если мы выживем, я хочу, чтобы эта дрянь служила в моем взводе

Полевой штаб Седьмого Легиона располагался на холме Вороньей Горки, единственной возвышенности в юго-западном секторе, с которой просматривался весь фронт. Хотя правильнее было бы сказать: «был наспех сколочен из того, что нашлось». Три палатки, генератор, тактический стол с картой, придавленной по углам камнями, чтобы не сдуло ветром.

Грязи было по щиколотку. Воняло напалмом, гарью и чем-то сладковатым, о чём лучше не думать.

Над головой ревели дирижабли. Три тяжёлых бомбардировщика класса «Гром» шли на низкой высоте, сбрасывая зажигательную смесь на наступающий лес. Оранжевые полосы огня расчерчивали темноту, и в их свете Дикий Лес выглядел как живое существо.

Существо, которое корчилось, горело заживо, но всё равно хотело всех сожрать.

Генерал Агриппина ван Клеф стояла у тактического стола и была зла.

Не раздражена, не недовольна, а именно зла. Той холодной, сконцентрированной злостью, которая у обычных людей вырывает крик.

Агриппина же была абсолютно, хирургически спокойна. Чем тише она говорила, тем больше людей вокруг неё начинали нервно поправлять форму и проверять, застёгнуты ли все пуговицы.

Сейчас она говорила очень тихо.

— Повторите, — сказала она адъютанту.

Адъютант, молодой лейтенант, сглотнул. У него было лицо человека, который предпочёл бы оказаться где угодно, включая передовую, лишь бы не не перед Агриппиной.

— Голубей сожрали, госпожа генерал, всю голубятню подчистую. Связи с третьим флангом нет. С первым тоже. Маго-передатчики сгорели два часа назад. Остались только полевые рации «Голем-Прома», но они ловят через слово. Эфирный шум…

— Я знаю про эфирный шум, лейтенант. Я в нём по уши уже шесть часов.

— Да, госпожа генерал. Простите, госпожа генерал.

Агриппина посмотрела на карту. Красные флажки — позиции Легиона. Чёрные — прорывы Дикого Леса. Красных было меньше, а чёрных становилось всё больше. И с каждым часом разрыв увеличивался.

Она командовала обороной города уже двенадцать часов. Без сна, без связи, без резервов. Три когорты на стенах, две — в мобильном резерве, одна — рассеяна по баррикадам.

Дирижабли жгли лес, но тот рос быстрее, чем горел. Маги Ордена… маги Ордена заперлись в своей Цитадели и не отвечали на вызовы. Как обычно. Когда они нужны, их нет. Когда не нужны, обязательно лезут с советами.

— Капитан, — позвала она.

Тот подошёл. Немолодой, с шрамом через всё лицо и взглядом человека, который видел достаточно, чтобы ничему не удивляться.

— Третий фланг без связи, — сказала Агриппина. — Пошлите конного гонца. Приказ: отступить на вторую линию, закрепиться у моста. Если мост не удержат — взорвать.

— Госпожа генерал, последних лошадей мы выдали гонцам два часа назад, — мертвым голосом произнес капитан. — Они до сих пор не вернулись.

— Пешего гонца, — после короткой паузы произнесла Агриппина.

— До третьего фланга четыре километра через зону, кишащую тварями. Пеший не дойдёт.

Агриппина закрыла глаза. Две секунды молчала и только потом открыла.

— Тогда найдите мне хоть что-нибудь, что может передать сообщение. Хоть дымовой сигнал, хоть сигнальную ракету. Привяжите записку к камню и запустите из катапульты. Мне всё равно. Мне нужна связь с третьим флангом, и мне нужна она сейчас.

— Так точно, госпожа генерал.

Капитан ушёл. Агриппина потёрла переносицу. Жест усталости, который она позволяла себе только когда никто не смотрел. Но сейчас было уже не до того

Связь. Всё упиралось в связь. У неё были люди, оружие, дирижабли, магия. Но без координации всё это просто куча железа и мяса.

Легион был создан для войны. Но Легион не мог воевать вслепую.

Маго-приёмник стоял на краю тактического стола. Громоздкий, с медными катушками