Провинциальный шпион - Евгений Васильевич Шалашов

И всё-таки меня приняли без очереди, причинив нравственные страдания (милицейский штамп, хе-хе) ожидающим. Думаете потому, что я «корочками» светанул? А вот и нет. Просто кабинка мне оказалась не нужна, а у мастера по ремонту своя очередь. Но я всё равно уловил электрический взгляд первого ждуна. Ему бы заземлиться о батарею, а то, неровен час, травмирует рядом сидящих.

Пришедшая женщина-мастер привычно повертела брюки в руках, поинтересовалась, нет ли лоскутка такой же материи, посожалела по поводу моего отрицательного ответа, но успокоила, что они чего-нибудь подберут и будет незаметно. Вот и хорошо, а то ведь на новые штаны денег ещё накопить надо.

Мастерица уже собралась уходить, когда мою голову посетила неожиданная мысль.

— Подождите, пожалуйста! — попросил я её. — А вы можете вот сюда молнию поставить вместо пуговиц?

Я отобрал у неё брюки и показал, куда именно нужно эту молнию вшить.

С чего бы, казалось, вдруг меня посетила такая идея? А всё просто — я в этом мире уже около двух лет, а привыкнуть к пуговицам на ширинке не то, что не могу — не хочу с этим мириться. Каждый раз вместо того, чтобы вжик — и готово, нужно застёгивать: раз, два, три, четыре… Сплошная морока!

Мастерица посмотрела на меня с интересом, потом хмыкнула как-то неопределённо, ещё раз повертела в руках брюки.

— А что, молодой человек, давайте попробуем. Экий вы затейник. Только планочку придётся немного переделать — хлопотная это работа. И вот что: молнию вы свою принесите, а то мало ли… Будете меня потом хаять всю жизнь.

Когда я через недельку заглянул в ателье, мои штаны оказались готовы. И о, чудо! Если бы я не знал, где искать повреждённое место, я бы ни за что его и не заметил. Вот что значит «дело мастера боится»! Хорошо, что по пути я догадался купить шоколадный батончик фабрики Крупской за сорок копеек. Мастерица засмущалась от такого моего подношения и сразу начала прятать «взятку», заодно поглядывая по сторонам — не заметил ли кто её преступления.

И гульфик теперь оказался с молнией. Я тут же провёл «ходовые испытания» новшества и остался весьма доволен. По моим воспоминаниям до тотального обеспечения штанов советских граждан такими застёжками оставалось ещё ой как долго. А форменные брюки аж до самого миллениума так и оставались на пуговицах.

— Скажите, а почему вы сразу не ставите молнии вместо этих дурацких пуговиц? — спросил я портниху. — Ведь это однозначно удобней. И магазинные брюки тоже на пуговицах…

— А вот вы поносите их с месяцок, — лукаво улыбнулась она, — и может быть, сами ответ найдёте. Я ведь почему молнию-то сказала вам свою принести?

— Почему? — картинно удивился я, хотя ответ на этот вопрос уже проклёвывался в моей голове. И, как оказалось, ответ правильный.

— А это чтобы вы на меня потом бочку не катили. Она же вас может и подвести в самый неподходящий момент, молния-то. Распахнётся без вашего ведома. Слабые они, застёжки эти, изнашиваются быстро. Хорошо ещё, если вы заметите вовремя, а то сами понимаете, конфуз получится нехороший.

И портниха ещё раз улыбнулась.

— Вы её время от времени молоточком простукивайте. Не на себе, конечно, сами понимаете (снова лукавая улыбка). Подложите что-нибудь твёрдое — и по зубчикам: тук-тук-тук. Она ещё и послужит.

Так что из ателье я ушёл с новыми знаниями и почти новыми штанами. Надо будет перед Санькой Барыкиным как-нибудь похвастаться. Выдам их за импортные, гэдээровские, например. Пусть обзавидуется.

Близилось двадцать третье февраля, почти обычный рабочий день. Почему почти? — Так кто же в этот день по-настоящему работает? Поздравления принимать — вот это пожалуйста. Коллеги — сотрудницы с утра ходят с секретными физиономиями и выглядят не менее привлекательно, чем на Восьмое марта. Начальство делает вид, что оно сегодня ну о-о-чень страшное и никаких шалостей в течение рабочего дня не допустит, да и после его завершения — тоже. Личный состав начальству потакает и делает вид, что боится и ничего дурного даже в мыслях не имеет. В общем все заняты делами, только не служебными. Со служебными делами пускай возятся дежурные наряды. Немногие посетители, оказавшиеся по какому-то случаю в райотделе именно в этот день, созерцают энергичное и бестолковое бурление в коридорах и наверняка горестно сетуют про себя: и угораздило же их!

А мне в этот день предстоят ещё и другие хлопоты. Было бы замечательно сорвать Нину с институтских занятий. А что, в день рождения не возбраняется. Погуляли бы вместе, может даже в кино сходили, в «Комсомольце» комедия идёт «Ты — мне, я — тебе». Смотрел её когда-то давно в своей жизни. Так себе, на мой вкус, но нам ведь не кино и надо. Главное, чтобы на последний ряд билеты были.

А ещё я планирую коварно завлечь Нину в одно интересное учреждение… В какое — не скажу (боюсь спугнуть). Я уже и маршрут придумал, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте. Как бы нечаянно. Даже готов поставить свечку в храме за «сбычу мечт», но при нынешней всеобщей безбожности такой поступок для коммуниста — это большое ай-яй-яй с занесением в учётную карточку. Как минимум. А могут и турнуть из передовых рядов строителей коммунизма. Так радикально создавать себе трудности в жизни у меня планов нет. Поэтому в нужное время просто скрещу пальцы на удачу.

За такими размышлениями меня и застал, кто бы вы думали? — Правильно, товарищ Пантелеев. Он без стука заглянул в кабинет и, убедившись, что я один, вошёл окончательно.

— Здравствуйте, Алексей! — бодро произнёс он, продвигаясь к столу, за которым я сидел, и ещё издали протягивая мне сосисочную ладонь. — Не помешал?

— Так я материал по Комарову в наряд списал, — сообщил я комитетчику (не скрою, с чувством глубокого удовлетворения), — А других общих дел у нас с вами вроде как не имеется.

Пантелеев то ли огорчился, то ли растерялся.

— Как же так? — вскинул он на меня свои глаза. — Ведь мы же собирались гражданку Комарову того… в морг…

— Положим, это вы собирались. — строго поправил я его, но Пантелеев на мои слова даже не отреагировал.

— Нет-нет, это никак невозможно. Надо её обязательно в морг. Помните, шоковый метод, это важно… Кстати,