Оторва. Книга 11 - Ортензия

но я припечатала его к противоположной стене коридора, загнав раскалённый паяльник точно в глаз. Дернулась в сторону, заметив боковым зрением движение, и обеими руками отразила удар. Удачно вышло: рука ювелира, а это оказался он — скользнула по моему локтю и впечаталась в стену. Я добавила ему коленом в печень и, подхватив удлинитель, из которого вырвало шнур паяльника, начала наматывать его ему на шею.

То, что произошло дальше повергло меня в шок. Совершенно не ожидала от хилого ювелира такой прыти. Он ударил меня локтем по рёбрам так, что меня отбросило на несколько метров, да ещё и воздух полностью выбило из лёгких. Пытаясь сделать вдох, я выпучила глаза, понимая, что не успею подняться на ноги и отразить следующий удар.

Он зарычал или мне так показалось, и шагнул вперёд, а я, распластавшись на полу, только и могла, что наблюдать за его приближающимися ногами и ждать удара, после которого уже не смогу прийти в себя.

Ещё секунда и сильный удар в грудь окончательно потушил моё сознание.

Глава 24

Я очнулась и, словно вынырнув из-под воды, где находилась слишком долго, со свистом втянула в себя воздух и тут же закашлялась.

В коридоре горела одна-единственная тусклая лампочка, а в комнате, из которой мне удалось выбраться, было темно. Дима лежал, а над его головой, словно стела, возвышался паяльник. Рядом лежал ещё кто-то, но в полумраке, да ещё и по туфлям, которые были в метре от моих ног, узнать его не удалось. Ну не Жора же очухался и выбрался в коридор? А ещё пахло жжёной проводкой, и над коридором стелилась небольшая дымка.

И кто это? Ювелир? Но это точно не я с ним расправилась. После удара я вообще ничего не помнила.

Кое-как откашлявшись, я приподнялась, ухватившись за левую грудь, по которой пришёлся страшный удар. Вероятно, она и смягчила его, иначе этот урод сломал бы мне пару рёбер.

Это точно оказался ювелир. Я нагнулась проверить пульс и замерла, оглядывая его шею, вокруг которой всё ещё был намотан тонкий электрический кабель. На шее, именно там, куда я хотела приложить два пальца, виднелось чёрное пятно, как от сильного ожога, и, присмотревшись внимательнее, я обнаружила небольшой участок оголённых проводов.

Трогать ювелира мне сразу перехотелось, к тому же мне не понравились его вылупленные глаза.

Я ни разу не видела человека, пострадавшего от электрического тока, но этот был явно не жилец.

— Жора! Что происходит? — раздался громкий крик, словно над головой.

И почти сразу загрохотали шаги по металлическим ступеням.

Ждать, когда старый Алан спустится в подвал, я не стала, а, слегка прихрамывая, двинулась навстречу.

Он ещё спускался, когда я увидела его ноги. Просунув руки между прутьями, я ухватилась за одну штанину и резко дёрнула на себя.

Он охнул, кубарем скатился вниз и замер в не совсем естественном положении. Я выждала с полминуты и, выглянув из-за лестницы, подошла ближе.

Алан продолжал лежать, уставившись на тусклую лампочку. На всякий случай я приложила два пальца, разыскивая пульс.

Наверное, около минуты ощупывала его, но, так и не обнаружив признаков жизни, двинулась вверх по ступенькам.

Кто его убил первого августа? Этот вопрос больше не стоял на повестке дня. Хорошо хоть Синицына этого не сможет узнать, потому, как тот Алан всегда знал, когда она говорит правду, а когда пытается увильнуть от ответа. Он бы меня там сразу раскусил. Но даже представить было бы невозможно, как ему объяснить подобную ситуацию.

Но и вообще: я не хотела его убивать, во всяком случае, не так и не сразу. Сначала нужно было понять, за что он решил поступить со мной не совсем корректно.

В первую очередь я отыскала кухню и, зажав нож с широким лезвием между ног, освободила руки. Выпила, по крайней мере, литр воды и только тогда спохватилась: отпечатки! Взяв небольшое кухонное полотенце, принялась протирать всё, до чего касалась.

«А ещё перила, ведущие в подвал, — вспомнила я, — паяльник, трусики. Где-то упала, там тоже следует протереть».

Учитывая, что в подвале едва было видно, а комната вообще погружена во мрак, я для начала принялась при помощи полотенца открывать все шкафы на кухне в надежде отыскать фонарик или, на худой конец, свечку.

Уже во втором ящике наткнулась на толстые резиновые перчатки и тут же напялила их. На верхней полке обнаружились две свечки и круглый фонарик. Светил он не диодными лампочками и кое-как, но я решила, что мне этого вполне достаточно, и снова полезла по лестнице вниз.

Протирала всё подряд, прикрывая нос и рот рукой, потому что запах плавленой проводки усилился. Забрала трусики и поспешила убраться.

Когда шагнула к лестнице, луч фонарика скользнул по лицу Старого Алана, и я увидела небольшой ключ на верёвке. Учитывая, что ноги деда находились на ступеньках, а голова свешивалась вниз, он и выпал, зацепившись за волосы.

Сдёрнула ключик и, вспомнив про бриллиант, проверила карманы. Даже пыли не обнаружила!

Что и где происходило с проводкой, было непонятно, но наверху тоже появился запах и это мне совершенно не понравилось.

Трусики были совсем в плачевном состоянии, но я решила, что всё-таки лучше в них, чем совсем с голой задницей. Туфли обнаружила в комнате, где меня допрашивали изначально, но без каблуков. Они лежали здесь же, на журнальном столике, разрезанные пополам. Обулась — а куда деваться? Хоть и не совсем удобно, но лучше, чем босиком.

Парик тоже нашёлся, и я, встав у зеркала, подобрала волосы и закрепила его на родное место. Перебросила косу через плечо, и мой образ стал снова неузнаваемым.

На спинке стула висела синяя спортивная сумка, и я решила её временно приватизировать, если не найдётся что-нибудь поменьше.

Особо задерживаться не хотелось, тем более что увидела: стрелки на часах показывали семь часов. Даже выглянула в окно, чтобы убедиться. Действительно, был уже вечер, а мне ещё нужно было определиться, где я.

Москвич Димы стоял во дворе, и, так как он ему был уже не нужен, я решила воспользоваться машиной, а заодно заглянуть в гаражи, если бы смогла их отыскать. Но, разумеется, не сегодня. Сегодня нужно было вовремя вернуться и желательно до полной темноты добраться до гостиницы, чтобы снова не сигать по балконам.

В доме было всего две комнаты, и, заглянув во вторую, я сразу поняла, отчего ключ у Алана висел на шее. В углу комнаты, сбоку от письменного