Оторва. Книга 11 - Ортензия

Я вырулила за ворота и, покрутив головой в разные стороны, прикинула, в какую сторону лучше ехать. Вспомнилось: когда находилась в багажнике, последний поворот перед остановкой был направо, потому, как меня качнуло влево. Воткнув передачу, я погнала автомобиль по дороге. Несколько человек встретилось по пути, но на «Жигули» особо никто не обратил внимания, так что я и вовсе расслабилась. На следующем перекрёстке увидела указатель: «Львов» и стрелочку направо.

Уже выезжая из посёлка, разглядела ещё пару знаков: «Чиритайлово», перечёркнутое красной полосой, и «Львов — 22 км».

Пришла мысль, что далековато забрались от города ребятки. Да и не посёлок это, а деревня небольшая, где все друг друга знают и, по идее, что-то подозревать в отношении Алана должны были. Дом хоть и торчал на отшибе, но соседи не могли не обратить внимания на странных гостей, или на окраине всем всё сугубо фиолетово? Или участковый прикормленный и, если что, затыкал рот слишком уж бдительным гражданам?

Да мне это и не интересно было. Добраться до города, бросить машину и прикинуть, что делать с баксами. Не везти же их в Кишинёв. Мало ли что в дороге случиться. Или таскать всё время рюкзак на плече, чтобы никто, не дай бог, не заглянул в него? Вспомнить ту же мымру, которая трясла его: посыплются американские рубли, да ещё в таком количестве — и здравствуйте, приехали.

Дорога сделала поворот, появился знак «40», а вслед за ним — «20» и высокая будка, на которой было написано «ДАИ». Во всяком случае, именно так я это перевела.

И уже знакомые спинки от кроватей, которые перегородили дорогу. «Жигули» с люстрой и два трёхколёсных мотоцикла.

То ли у них пересменка была, то ли план «Перехват», но на дороге стояли сразу четыре гаишника.

Вот только их мне и не хватало, а так вроде всё по плану.

Я нажала на тормоз, покрышки взвизгнули и сразу привлекли ко мне внимание.

Вот мать же твою. Были бы права с собой и удостоверение Героя Советского Союза, можно было бы рискнуть, но при этом реально засветить свои корочки. Да ещё номера на автомобиле запомнят — и пойдёт-поедет.

А без документов совсем нехорошее слово вырисовывалось.

Я вильнула автомобилем влево и, когда едва не вылетела на обочину, резко закрутила руль вправо, разворачивая «Жигули» в обратном направлении.

Сзади послышались громкие свистки, но я уже притопила педаль газа в полик.

Машина, разумеется, засветилась, и следовало её где-нибудь бросить, но при этом увести погонщиков подальше от трассы. Единственный вариант, который созрел в голове, — вернуться в Чиритайлово. Туда хоть дорогу запомнила.

Не сильно-то и запомнила, на самом деле, учитывая, что проехалась всего по двум улицам. К дому Алана решила не подъезжать, поэтому свернула в другой переулок и не успела доехать до следующего перекрёстка, как навстречу вывернул тяжёлый М-72 — копия мотоцикла, на котором Жжёнов гонялся за Деточкиным в фильме «Берегись автомобиля». В коляске никого не было, но вот на сиденье сидели два мента.

Повезло, что они поздно опомнились и я успела проскочить мимо, но всё же: как быстро они оказались в этом Чиритайлове и знали деревню получше моего!

В этом я смогла убедиться уже на следующем перекрёстке, когда, чтобы оторваться, повернула направо. Проехала с десяток домов и упёрлась в тупик. По идее, дорога была, но какой-то умный деревенский житель перегородил её сеткой и выпустил туда пастись на травке разную живность.

И назад сдавать было уже поздно, так как метрах в ста уже рулил мотоцикл с гаишниками.

Глава 26

Умный деревенский житель создал проблему не только мне своим курятником. Он отгородил небольшой участок, всего метров пятнадцать, но, как оказалось, менты тоже не знали про его ноу-хау, и «Жигули» с «люстрой», которые могли бы меня зажать на узкой дороге, встали с другой стороны сетки. Мы выбрались из автомобилей одновременно, глянули друг на друга, и он закричал:

— Стояти на місці. Стояти, я сказав. Ти оточена і нікуди не дінешся. (1)

И что он имел в виду? Действительно решил, что голосом меня остановит?

Я оглянулась на мотоцикл, разглядела вдали купол небольшой церкви с заколоченными верхними окнами и, не раздумывая, перемахнула через деревянный забор — благо он был всего метра два высотой, надеясь, что если собака во дворе есть, то она сидит на цепи и прочно прикована к будке.

Смотря какая собака, разумеется. Игорёк из прошлой жизни, например, завёл себе американского терьера — одну из разновидностей бойцовых собак — и будку ей не построил. Так эта дура ночью ломанулась к соседям и приволокла себе домик самостоятельно. И всё бы ничего, но к будке, которую она тащила через забор к себе во двор, была на цепи прикована другая собака. Такой дикий вой стоял, что соседи боялись до утра на улицу выйти, а ей таки удалось перетащить и будку, и хозяйку будки. С такой собачкой встречаться, разумеется, не хотелось. Я видела её: килограммов сорок, если не больше — сплошная ярость. Игорю пришлось нарастить забор до двух метров, так как полтора для такой собачки было ни о чём. Вспомнила, потому как и здесь забор был двухметровым.

Собака была не на привязи, но назвать это чудо собакой язык бы не повернулся. Нечто рыжее и, вероятно, не больше мужского сапога. Скорее не охранник, а колокольчик, который даст знать хозяевам, что к ним гости явились.

Я пересекла огород по едва видимой тропинке, ещё раз перелезла через забор и оказалась на широкой улице. Уже темнело, вокруг никого не было, и только где-то вдали слышались милицейские свистки.

Убедившись, что улица пустая, я в несколько быстрых шагов пересекла её и снова перебралась через забор. Здесь он был высотой всего метра полтора, но вокруг были заросли; вот через них я и пробралась на безопасное место и принялась преображаться.

Стянула парик, взлохматила волосы и сдёрнула реснички. Едва моё платье приняло чёрный цвет, как буквально в двух шагах от меня открылась калитка. Мальчишка лет двенадцати проскользнул к дому и забарабанил в дверь.

Поздновато для гостей, но, чтобы не оказаться в полоске света, я шагнула за дерево, продолжая наводить последние штрихи.

— Ну, от чого ти так тарабаниш? — возмутилась низенькая сгорбленная старушка. — Казала ж тобі: один раз стукати.(2)

— Вибачте, тітко Машо, — заявил шпингалет,