Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров

Ещё стакан воды — эсэсовец благодарно кивнул.

— Раздался взрыв в куче сваленных веток. После этого откуда-то сверху стали падать гранаты и взрываться в воздухе. Меня придавило отброшенным бревном, контузило так, что я не мог даже пальцем пошевелить. И мои товарищи погибали у меня на глазах… Да… А потом вдруг появился русский. Он совершенно хладнокровно добил тех, кто был оглушен разрывами или попросту дезориентирован. Просто шел и стрелял…

— Вы успели его рассмотреть?

— Как вас… Он наклонился, чтобы что-то забрать у Вилли. Не видел, что он там взял…

— Как он выглядел? — приподнялся со стула Кранц.

— Лет… ну, около тридцати, может больше. Он был небрит, понимаете? Темные волосы, явно неуставная стрижка. Седая прядь в волосах, да!

— А шрам у него был⁈

— На щеке… слева, по-моему.

Гауптман опустился на стул. Он просто не верил своим ушам!

— Оберштурмфюрер… вы знаете — кого вы только что мне описали?

А вот тут уже удивился Майниг!

— Это опасный русский диверсант. Я встречался с ним лично — ещё летом прошлого года. Он тогда командовал каким-то специальным отрядом у русских — я вел с ними переговоры о сдаче. Мне он представился как унтер-офицер Васин. Но, думаю, это было уловкой — таким отрядом должен руководить офицер. Помните, я рассказывал вам о бое с красными, где они вовсю использовали мины и взрывчатку? Так вот — именно он и был там старшим! Потом… — гауптман расстегнул ставший неожиданно тесным воротник. — Потом мы встречали упоминание о нем в русских документах — он там был назван инструктором. Кстати — в звании лейтенанта! Его видели и этой зимой — во время дерзкого рейда русских диверсантов по нашим тылам. Это страшный человек оберштурмфюрер! Вам несказанно повезло выйти живым из схватки с ним!

Собеседники замолчали.

В дверь палаты заглянул врач, недвусмысленным жестом указавший на часы. Кранц умоляюще приложил руки к груди. И медик, укоризненно покачав головой, продемонстрировал ему раскрытую ладонь — у вас есть ещё пять минут!

— Вот оно как получается… — медленно проговорил эсэсовец. — Обер-лейтенант, чьи люди через сутки вытащили меня из-под завала, показал мне потом место, где прятался русский. Всего в тридцати метрах от костра! Холмик, где были навалены какие-то камни — под ними диверсант выкопал себе нору, в которой и скрывался всё это время. На камнях нет снега — и поэтому там не остаются следы. Там нашли ветки, на которых он лежал, пустые консервные банки, какие-то веревки, всяческий мусор. Туда с трудом вообще можно было протиснутся, как он там лежал все это время? Думаю, что он специально ничего не ставил в первый раз, никаких ловушек, ничего. Ждал — когда мы вернёмся туда снова. И дождался…

В дверь снова заглянул врач. На этот раз — уже другой. И властно указал гауптману на дверь — время истекло!

— Увы, оберштурмфюрер, медики меня выпроваживают! — приподнялся со своего места гауптман.

— Я буду ждать вас завтра! Обязательно приходите — нам есть о чём поговорить!

[1] Майор медицинской службы в вермахте

Глава 16

Кто, интересно выдумал такую чушь, что в лесу хорошо зимой? Летом — да, весной и осенью — вполне терпимо, а вот зима… это уже совсем другой коленкор! Сюда бы его, этого восторженного певца русской зимы! Про то, что мороз в феврале — это далеко не сахар, он, наверное, даже и не знал. А сугробы в лесной чаще — так и вовсе никогда не видел. Попробуй, отыщи тут нужную дорогу, учитывая то, что по твоим следам вскорости могут пойти не самые добрые дяди. И с совсем уж нехорошими намерениями.

Стало быть — что? Путаем следы.

И пока ещё остались хоть какие-то запасы, ставим неожиданные и крайне неприятные сюрпризы.

Немного утешает тот факт, что, хотя бы с продовольствием у меня немного получше, чем раньше. Без какого-либо зазрения совести я обшарил ранцы убитых эсэсовцев, позаимствовав там несколько банок консервов, галеты и всякое прочее съестное. У них, кстати говоря, там тоже все было не так-то уж и здорово с этим делом — чай, не первый день по лесу шастали.

Вот, с чем было хорошо — так это с гранатами. Помимо стандартных «колотушек» М-24, и яйцевидных «М-39», с которыми я был знаком достаточно хорошо, попадались и вовсе какие-то экзотические. Польские — чем-то похожие на нашу «Ф-1», только запал там был несколько иной конструкции. И совсем уж странная граната, которую нам показывали на учёбе — RG34. Там и вовсе какой-то сильно замудрённый взрыватель — аж, с тремя предохранителями! И взрывается она только при броске и последующем ударе о землю или препятствие. Их у нас было немного и бросали такие гранаты всего один раз. Но корпус у нее был цилиндрический, оттого я и прихватил с собою пару штук. Дурная голова подсказывала — бери, к чему-нибудь и приспособим! Это я сейчас понимаю — зачем я их прихватил? Прям у меня тут такой простор для экспериментов…

В первый день я рванул, что твой лось!

Ещё не прошло боевое возбуждение, да и очень уж хотелось оставить позади себя как можно большее расстояние от возможных преследователей. Опять же — за два дня, пока я ждал в своей норе (как же там было холодно!) возвращения эсэсовцев, как-то даже ухитрился там поспать и при этом насмерть не замерзнуть.

Маленький штрих — с одного из фрицев я снял сапоги. Зачем? А по ручью я в своих сапогах должен топать? То, что их потом ещё и высушить как-то надобно — все позабыли уже? Ладно, когда в темпе от деревни сваливал и следы путал — тут как-то и не до комфорта было, главное — увести немцев за собой! А сейчас, коли такая возможность есть — нафига ж лишний раз ненужную принципиальность проявлять? Мол, ни за что не одену форму противника! Попадались мне, кстати говоря такие вот… шибко принципиальные… И трофеями-то боец Красной армии пользоваться не должен, (всеми, включая продовольствие…), да и оружие у них фиговое… и много ещё чего приходилось слышать. Интересно знать — и где теперь эти умники?

А во второй день запал иссяк, и я пошел уже вполне нормальным шагом. Кстати, и сапоги фрицевские, после ходьбы по воде, выбросил. Но не