АльтерНатива - Квинтус Номен

— Я вас тоже поздравляю, а вот насчет экзамена: я его все же сдал или нет?

— Вы, Федор, его сдали на пятую степень. Но это не означает, что учиться вам более не нужно, наоборот, после Рождества вам предстоит заниматься не менее упорно, вам даже следует еще больше стараний в учебе прилагать. Если господь вам дал талант, то вы просто обязаны его развивать, и я за этим прослежу особо…

Ну да, она проследит, а еще проследят другие учителя: они в большинстве своем тоже уже на меня «особые виды» приготовили. И что мне предстоит в следующем году делать в училище, я уже понял. А вот чем занимался теперь господин Салтыков и его товарищи, мне было совершенно неизвестно. Но как раз это мне очень хотелось бы узнать…

Глава 10

Честно говоря, меня очень смутило то, что Новый год большинством людей вообще не рассматривался как праздник. Ну да, циферки на календаре поменялись, и что? Тем более Новый год выпал на пятницу, а пятница — день вполне рабочий. И учебный: в четверг закончились Рождественские каникулы и учеба буквально с места в карьер понеслась: никаких тебе «а давайте вспомним, что мы проходили в прошлом полугодии», никаких скидок на «я за каникулы это подзабыл». Ну а мне было даже труднее, чем всем остальным одноклассникам: «переводной экзамен»-то мне вообще уже во время каникул устроили. То есть понятно почему его в каникулы назначили, оказывается, его «принимали» не чиновники из министерства, а «лучшие учителя московских гимназий», причем все они еще и в университете преподавали или в ином каком-то институте, так что свободного времени на то, чтобы бедного ученика реального училища потерроризировать у них просто другого не нашлось.

А теперь и у меня свободного времени стало гораздо меньше: я же «за казенный счет» тут обучался, а значит, я права не имел отказываться от «общественной работы». Сейчас это именовалось «добровольной помощью учебному заведению», и ученику действительно предоставлялась полная свобода выбора: или делать то, что учителя скажут, или идти вон из училища. И мне поручили «добровольно помогать» Зинаиде Павловне и еще одному учителю-«французу», Пьеру Карловичу (а фамилию его я даже произнести не мог, тем более что она вообще не французской была, а фламандской). На кой черт этого едва говорящего по-русски болвана взяли в училище, было совершенно… понятно: оказывается, тут «норматив» рабочего времени учителя составлял двенадцать часов в неделю, и допускалось еще столько же сверх «норматива» учителю часов брать — а в училище-то двенадцать классов, и в каждом по два часа в неделю немецкого и по два — французского, а по каким-то идиотским правилам нанимать в училище людей без «педагогического стажа или образования» запрещалось и нормальных «французов» просто найти не удалось. Впрочем, Зинаида Павловна была уверена, что в следующем году ситуация коренным образом изменится: она мне сказала (когда задание давала «помогать иностранцу»), что «по результатам твоего экзамена в Министерстве собираются позволить женщинам преподавать языки в мужских гимназиях и училищах», а вот женщин-училок французского было можно… разными частями тела есть, и вроде даже директор училища предварительно согласился «заместить вакансии» женщинами. Ну да, Зинаиде Павловне сразу после Нового года вручили орден Станислава (не после трех, как в уставе было сказано, а всего после полутора лет работы), директору вообще Анну-три выдали, причем именно за «введение новых правил обучения языкам», так что иностранец весной со свистом из училища вылетит. Тут, оказывается, учителя делились на три принципиально разных категории: две категории «штатные» (эти назначались «сверху» и должности эти были практически «пожизненными»), причем штатные делились на «технических» и «учителей искусств» (у вторых привилегий было поменьше и им пенсия уже не полагалась) и «по найму» — эти вообще никаких привилегий не имели и с ними каждый год (а иногда и каждые полгода) новый договор найма заключался.

Но вот до конца года я был обязан иностранцу помогать, а по факту — просто после занятий проводить со школьниками «тренировки по дриллингу», а еще проверять письменные домашние задания — только не у одноклассников, а у учащихся других классов. А это у меня отнимало довольно много времени… впрочем, у меня и дел-то других даже не намечалось. После того, как я все же «допилил» нужные господину Салтыкову пистолеты, новых поручений (и дополнительного заработка) у меня от него уже не стало. Однако со студентами — товарищами Василия Михайловича по учебе — я встречался уже довольно часто, как раз после Нового года они к нам (с отцом) заезжали довольно часто. Но они именно к отцу приезжали, что-то у него деревянное заказывали, и отец был этому очень рад: заказы, по его словам, были несложные, а денег за их исполнения платили более чем прилично. Ну а началось это «паломничество» вообще практически случайно…

Примерно через неделю после «демонстрации пистолета» ко мне приехал еще один ранее мельком виденный студент, которого звали, если я не перепутал, Борис Николаевич. И он принялся меня было расспрашивать о том, как я рассчитывал аэродинамику пули, точнее, как я посчитал, что лучшей формой именно для полета будет «капля» с длинным и утончающимся «хвостом» (который для именно пули я и предложил «обрезать»). И, судя по всему, ответ мой ему понравился не очень: я всего лишь сказал, что «раз капля воды такую форму принимает, значит именно такая форма и обеспечивает наименьшее аэродинамическое сопротивление». Ну, в принципе, он со мной согласился — но я ведь формул для расчета «лучшей аэродинамической формы» вообще никогда не знал и как раз в «математике» ему ничем и не помог. Правда, я ему предложил нужную форму «моделировать» в ламинарном потоке хотя бы воды и, опустив в воду кусочки краски, просто смотреть, когда начинается там турбулентность — но это, мне кажется, был совет из серии «лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным». А еще он — скорее из вежливости — согласился со мной пообедать, и когда я стал из буфета продукты доставать (а готовить я собрался простую овсяную кашу на молоке), он заинтересовался дверцей этого буфета:

— А отличный, я гляжу, у вас буфет! Я таких красивых гнутых дверец еще не видал…

— Это все отец мой сам сделал, он вообще всю мебель в доме своими руками построил.

— Любит с деревом возиться?

— Насчет любви я не очень уверен, но он у меня мастер-мебельщик, причем высшей квалификации и с деревом работать умеет вообще лучше