АльтерНатива - Квинтус Номен

опыт в этом деле был… некоторый — вот только времени на все не хватало катастрофически. Настолько не хватало, что у же в конце октября я сам лично патроны для будущего пистолета делать почти перестал, только порох для их снаряжения лично отвешивал, по сто восемьдесят миллиграммов. И патронов мы успели наделать уже сотни две с половиной — ну а затем в мастерскую стали присылать (с разных заводов и по почте большей частью) разные уже готовые железяки. Большей частью готовые, некоторые опять мне пришлось ручками допиливать (просто я «постеснялся» на заводы передавать финальные чертежи, мы об этом с Василием Михайловичем особо договорились). И уже к ноябрьским еще не праздникам я смог собрать один пистолет. Один, хотя деталей было прислано уже на пару десятков машинок — но я просто допилить те, которые в виде полуфабрикатов пришли, не успел.

Собрал, и даже провел «испытательные стрельбы» (почему-то Зинаида Павловна договорилась о том, что для этого в подвале училища нам разрешат небольшой тир устроить). И тир этот чуть ли не половина учеников там обустраивала, а когда я пистолетик там испытал…

Когда я отстрелял по мишени полную обойму и наблюдавший за этим преподаватель гимнастики (между просим, действующий поручик из Московского гарнизона) на результаты стрельбы посмотрел, такое началось!

Началось и сразу закончилось: именно в этот день откуда-то вернулся долго отсутствующий господин Салтыков, я ему еще раз показал, как пистолетик стреляет, он его забрал — и уже через час, буквально за полчаса до окончания занятий, в училище приехал полковник Модль — начальник Московского отделения жандармерии. Он сначала зашел в кабинет к Зинаиде Павловне, о чем-то там с ней поговорил минут десять, затем вышел, попросил всех собраться в актовом зале и там «торжественно объявил», что всем, принимавших участие в разработке этой игрушки, выносится благодарность от имени генерал-губернатора и градоначальника, что генерал-губернатор будет ходатайствовать о награждении всех причастных уже наградами «державными». Отдельно объявил о том, что все преподаватели училища к Рождеству получат и денежные награды уже от имени МВД, а закончил он свою речь несколько неожиданно:

— У нас… у вас возможно ожидается еще одна подобная работа, и смею вас уверить: там награды будут куда как более солидными. Так что я еще раз всех поздравляю…

А когда народ стал расходиться, один из сопровождающих главного московского жандарма офицер подошел ко мне (как бы случайно) и тихо сообщил:

— А к вам, Федор Андреевич, у нас еще некоторые вопросы остались. Мы, с вашего позволения, через час за вами домой заедем, так что постарайтесь сегодня нигде не задерживаться…

Глава 9

Домой я вернулся в несколько взволнованном состоянии: когда жандарм говорит, что «за вами придут», то мысли возникают… самые разнообразные. Так что я дома просто сел в уголок и спокойно ждал… не очень спокойно ждал обещанных визитеров. А когда где-то в районе половины четвертого ко мне зашел господин Салтыков и пригласил меня «в гости», то уже с внешне спокойной физиономией ответил ему просто:

— Никуда я с вами не пойду, за мной жандармы вот-вот придут. И вообще я думаю, что вам не стоит даже рассказывать кому-то, что вы со мной знакомы: когда меня арестуют, то… может вы захотите мне какую-то передачку в тюрьму послать чтобы я там хотя бы с голоду не подох.

— Ну и дурак ты, Федька! Никто тебя арестовывать не собирается, и жандармы к тебе точно не придут: они, точнее он, в единственном числе, как раз у меня дома сидит чтобы с тобой спокойно о пистолетике твоем поговорить. Ну и еще кое о чем, так что давай… — он посмотрел на меня, еще даже форму не снявшего, вздохнул и продолжил: — обувайся и пошли уже. И ты хоть записку отцу оставь, что у меня в гостях и вернешься поздно: точно не уверен, но возможно разговор получится довольно долгим…

После этих слов я успокоился уже по-настоящему, написал отцу записку, положил ее на стол, стоящий посреди комнаты, обулся неторопливо, шинель надел, фуражку. На улице еще вроде мороза не было, так что башлык я оставил дома — и мы пошли. Недалеко, до дома господина Салтыкова и идти было минут пять — а когда пришли, я увидел, что в комнате (большой, вроде она была у Василия Михайловича столовой) меня ждали три уже знакомых мне человека и один незнакомый, но вполне «цивильный», не в мундире. И вот его мне господин Савельев и представил:

— Ну, Федька, с остальными ты знаком, а это у нас в гостях ротмистр Сокольский, Андрей Сергеевич. Он в московском отделении за вооружение отвечает, и у него по поводу твоего пистолетика возникло несколько вопросов…

— Добрый день, Федор, — поздоровался ротмистр, — и спешу заметить, что я с вами поговорить пришел… считайте, что я не на службе, так что зовите меня просто Андреем Сергеевичем.

— Ага, жандарм — и не на службе… хорошо, Андрей Сергеевич, я готов ответить на ваши вопросы. Ну, если буду в состоянии на них ответить.

Ротмистр улыбнулся, и сразу задал первый вопрос:

— Федор, а кто этот пистолетик — он кивнул в сторону лежащего на столе девайса — вообще придумал?

— Ну я его придумал, дело-то вовсе простое.

— Я бы не сказал, что разработать пистолет просто…

— А я, дяденька, не сказал, что я его разработал. Я его придумал, и это любой сделать сможет если немного головой подумать, а вот рассчитать его — это знания нужны немалые. И расчеты пистолета вели и старшеклассники, и особенно учителя. Господин Богданов и веса всех деталей прочитал, ну, кроме ствола — но там и считать было нечего, и пружины, а я-то вообще не знаю как пружины считать. Магазин придумал капитан Пораделов: я-то думал, что в него хорошо если семь патронов засунуть можно, а он придумал как туда двенадцать вкорячить в два ряда. И вот все вместе его и сконструировали…

— Ну да, и получилось у вас… всех довольно неплохо. Но я вот еще что у вас, Федор, спросить хочу: а вы не подумали, что пистолет сей могут разные социалисты-революционеры использовать?

— Да какие они социалисты и тем более революционеры! Они — бандиты-террористы… но вот этот пистолет им всяко без пользы будет. Я уже не говорю, что в производстве он обойдется рублей в полтораста…

— Больше двух сотен, — тихо заметил Василий Михайлович.

— То есть он очень дорогой будет, а у террористов денег нет, они в основном голодранцы. А стрелять из него… убить можно, только если