Великолепная Марго - Ivan Ivanovich

— Папа, прости, — виновато хнычет Барти, на что Крауч качает головой.

— Эх. Ну что с тобой поделаешь, — бурчит он и поднявшись с колен, смотрит на сына, — без меня больше никакой магии! Ясно?!

— Да, — ответил Барти, захныкав.

— И не хнычь! Ты — Крауч, в конце-концов! — строго выговорил ему отец.

— Не буду! — пробурчал мальчик, после чего старший Крауч сухо улыбнулся.

— Идем. Мама будет недовольна, если обед остынет, — и идет в сторону столовой.

Вспышка!

Барти Крауч-младший открывает глаза. Голова гудит. На лбу, видимо, шишка. Перед глазами все плывет. Ему трудно сфокусироваться и понять где он, но то, что он связан, Барти осознает кристально ясно и четко. Мордред! Еще и видения эти!

— Что за бред? Не было такого… не было! — гаркнул он, встряхнув головой, — Или было?

— Не было чего, сыночек? — вдруг из темноты раздался голос матери и… Барти, наконец-то сфокусировав взгляд, увидел перед собой…

— Мама? — не веря пробормотал он, разглядывая хрупкую фигурку своей матери. Это была очень милая на лицо женщина с добрейшим из возможных выражений лица, которая смотрела на Барти с бесконечной любовью… и бесконечной же жалостью.

— До чего же ты себя довел, — покачала головой эта хрупкая женщина, болезненного вида, — зачем все это, сынок? Почему?

— Мама, — пробормотал Барти, стараясь вырваться из пут за его спиной, но то ли он ослабел, то ли путы были слишком крепкими и Барти удалось лишь раскачать себя на стуле.

— Разве этого ты хотел, мой ангел? — воопрошала она, протянув руку в сторону сына.

— Мама, — Барти вырывался. Он пытался освободиться от пут, чтобы вновь, как и в детстве, обнять свою маму. Вот только путы не поддавались. В конце концов он так раскачал свой стул, что потеряв равновесие, Барти начал падать… но не на пол, а в черное НИЧТО!

— МАМА! — закричал Барти, падая вниз, а образ матери отдалялся от него все дальше и дальше, и дальше, и дальше… пока он совершенно не исчез, а сам Барти не оказался в непролазной тьме.

Барти охватила паника. Даже в Азкабане ему не было так плохо, как сейчас. Да, там были дементоры, но… там были стены, на которые он мог опереться, там был слабый свет, с помощью которого он мог рассматривать свою камеру. А и иногда, выглянув за решетки, он мог видеть солнце… но ни разу он не оказывался в этом ужасающем НИЧТО!

— Мама. Мама, — Барти чувствовал, как медленно, но верно к нему подкатывает откровенная истерика из-за непонимания ситуации. Аналитический ум, которым он так гордился — не работал. Все, что происходило… не имело никакого объяснения. Он просто висел в пустоте, привязанный к стулу и не чувствовал ничего кроме страха и паники.

— Пусть это закончится, — бормотал он, прикрыв глаза. Глупый защитный рефлекс, словно это он решил ничего не видеть, а не висит в абсолютной пустоте, не по своей воле, — пусть это закончится, — он бормотал и бормотал, качая головой вперед и назад как вдруг что-то резко потянуло его вниз с огромной скоростью!

— Аааааа! — кричал Барти пока не почувствовал… что стул вновь стоит прямо, а окружающая обстановка стала… материальной?

Со страхом и недоверием он открыл один глаза. А затем второй. Он сидел в спальне. Очень знакомой, родительской спальне их поместья.

— Я что, вернулся? — пробормотал Барти.

— Ты это о чем? — вдруг он услышал голос сбоку и повернул голову в сторону звука. Только теперь он окончательно осознал, что действительно сидит привязанный в отцовской спальне, а с кровати на него с усталым любопытством смотрит… отец?

— Ты-то тут что делаешь? — спросил он, отведя взгляд в сторону.

— Я-то в своем доме, вообще-то, — сухо заметил Бартемиус-старший, не сводя взгляда с Барти. А вместе с этим взглядом, к Барти вернулось старое, почти забытое чувство робости перед ним. Барти ненавидел это чувство!

— Чего смотришь? — зло спросил он отца, вот только тот не стал отвечать так же.

— А чем мне заняться? Здесь скучно, — совершенно индифферентно заметил старший Крауч, а Барти опустил голову. Глупое положение! Они, два человека, что ненавидят друг друга, сидят в одной комнате и говорят… глупо! Очень глупо!

— Это ты меня вырубил? — спросил Барти, чувствуя, как у него болит голова.

— Нет. Не я, — сказал старший Крауч и Барти заметил, что на руке отца прстегнут какой-то браслет, — хоть ты и заслужил.

— Я? Заслужил? — завелся Барти с пол-оборота, — это все ты! Это все из-за тебя!!!

— Не я отправил тебя к Темному Лорду! Ты сам к нему ушел! — закричал в ответ Крауч, но тут же замолчал и схватился за сердце.

— А из-за кого я ушел? Ты себя вспомни! Дома невозможно было находиться, ты весь день злой, мама в депрессии… да даже когда я болел, ты ни разу меня не навестил!!!

— Шла война! Чего ты хотел?! — закричал Крауч приподнявшись, но даже не делая попытки встать с постели, — гибли люди, государство разваливалось… все висело на волоске!

— Я просто хотел сделать что-то значимое, чтобы ты мною гордился!

— И что? Сделал? — резко ответил ему Крауч, — Вместо этого ты всего-лишь стал еще одним рабом Темного Лорда и опозорил всю нашу семью.

— Это ты — позор! А он величайший волшебник нашего времени! Он сделал то, что никому не удавалось! Он поднял аристократию на борьбу за наши права…

— Права?! Эти права мы зарабатывали кровью и потом на полях сражений во славу Короны и Империи! — сказал Крауч, а Барти отвел взгляд. Ох уж этот патриотический пафос! Спасу от него нет! Но, почему… почему ему стыдно, когда отец говорит о таких, казалось бы, простых, вещах? — Да и позволь спросить, каким это образом вы собирались бороться за «наши» права, а? Целуя подол его мантии? Убивая беззащитных магглов? Потроша магглокровок?

— Если бы не начали преследовать нас, ничего такого бы не началось! Темный Лорд хотел реформ! Хороших реформ, где даже маглокровкам было бы дано достойное место. Но министерство натравило на нас аврорат и твой «любимый» ДМП! — он говорил и говорил, а по его щекам текли слезы, — А вам всего-лишь надо было встать на колени перед сильнейшим, величайшим…

— Встать на колени?! — крик старшего Крауча напоминал рев раненного зверя, — Твой дед боролся с ублюдками Гриндевальда на континенте! Твой прадед гнил в окопах под Верденом! Предки били Наполеона при Ватерлоо! Про Столетнюю войну я вообще молчу! И ты хочешь, чтобы я встал на колени перед Томасом