Библиотека ведьмы - Ыно Чон

после того, как Левитан ознакомился с завещанием своей матери, его жизнь изменилась. Она оставила ему письмо, которое он прочитал только спустя четыре года после ее смерти. Ее последняя воля была защищена магической печатью, так что никто не смог бы открыть. Его отец, безгранично любивший свою покойную жену, не осмелился применить силу.

– Непременно, непременно передайте это письмо Леви, когда ему исполнится восемь лет.

Она настоятельно просила, чтобы ее последняя воля не попала в руки никому, кроме ее сына Леви, и король, не в силах отказать, согласился. Следуя последней воле жены, когда Левитану исполнилось восемь лет, он передал письмо.

Именно с этого момента все изменилось. Мальчик, и так редко проявлявший эмоции, стал еще более замкнутым, а затем и вовсе перестал говорить. Редкие проблески чувств исчезли, и вот уже два года он жил как кукла, лишь дыша.

В это время король, который потерял свою жену и погрузился в горечь утраты, стал терять силы. Он опасался за единственное, что осталось: его сына. Несмотря на все усилия – лекарства из самых редких трав, вкусные яства, драгоценные вещи и игрушки, – Левитан лишь качал головой.

Иногда он смотрел на отца с таким выражением, словно винил его за свое существование. Это чувство было тяжким бременем для короля, словно камень в груди. Левитан, казалось, отрицал сам факт своего существования. Он часто приходил в его комнату, пытаясь утешить его, но сын не произносил ни слова. Он отворачивался, и сердце правителя разрывалось от боли.

– Что же не так?

Левитан никогда не отвечал, но сегодня как будто что-то изменилось. Впервые за долгое время он заговорил:

– Отец.

Его голос был сухим и пустым, но для короля это было сродни встрече с чем-то давно потерянным:

– Да, Леви. Это я, твой папа.

Левитан, даже не взглянув на него, медленно произнес:

– Если я исчезну, будете ли вы меня искать?

– Как ты можешь задавать такие вопросы? Конечно же я буду тебя искать.

– Даже если это займет годы или десятилетия?

– Неважно, сколько бы времени это заняло. Я найду тебя. Ты не будешь забыт, я найду тебя, даже если мне придется обойти весь мир.

– Вы можете пообещать это? Что никогда не сдадитесь? – Левитан повернулся к королю.

В его тусклых рубиновых глазах на мгновение мелькнул проблеск какого-то чувства. Отец решительно кивнул. Он взял хрупкие руки Левитана в свои большие, крепкие ладони и сказал:

– Что бы ни случилось, я не откажусь от тебя. Я тебя непременно, непременно найду.

– Спасибо.

Левитан улыбнулся едва заметной, но искренней улыбкой. Король не задал ни одного лишнего вопроса, даже не замешкался. Он мог бы растеряться, начать расспрашивать, волноваться, как это обычно делают родители, но он ничего не спросил. И, возможно, это было единственное, что ему оставалось сделать, потому что он знал – если начнет расспрашивать, если заведет этот разговор, Левитан снова закроется, как цветок, закрывающийся от дождя. И его отец не мог позволить этого.

Но в тот вечер король должен был бы спросить. Почему он задал этот вопрос? Почему Левитан так боялся исчезнуть? Почему так остро чувствовал, что может пропасть?

Той же ночью его единственный сын исчез. И с его исчезновением сердце правителя начало разрываться на части вновь и вновь, кровь кипела. Отец, потерявший своего сына, как безумец метался по миру в его поисках, не зная, где искать, не зная, как найти. Левитан был для него всей жизнью.

И теперь Розмари тоже разделяла эту боль.

Видение сменилось: вместо старинной комнаты она оказалась в душной темнице. Левитан опустил голову и посмотрел на свои руки. Ладони были залиты кровью. Чьей кровью? Над головой, словно из ниоткуда, послышался знакомый голос.

– Дитя. Драгоценный мой Леви. Видишь?

Левитан – нет, Розмари – подняла голову. Зловещая, почти прекрасная Элиз улыбалась странной улыбкой. Ее лицо было окутано ярко-красным свечением, словно кровь, а смех звучал зловещим перезвоном. В правой руке она держала что-то. Присмотревшись, Розмари поняла, что это чья-то голова. Элиз прижала ее к прутьям клетки, и слабая голубая искра пробежала по металлу:

– Человек, которого послал твой отец. Он искал тебя. Узнаешь его?

Левитан прикусил губу. Он знал это лицо. Это был один из рыцарей их дома. Но Левитан не ответил. Он не хотел давать Элиз того ответа, которого она ждала.

Он сжал окровавленный кулак. Он обязательно сбежит отсюда. Он вернется живым в свою страну, в свои земли, к своему отцу. Сердце Левитана немного успокоилось.

Раздался разочарованный голос Элиз:

– Скучный ты ребенок.

Ее прищуренные глаза улыбались, она выглядела как поистине жестокая ведьма. Она бросила голову на пол. Потом наклонилась, приподняла подол платья. И, как по волшебству, из тьмы под ее подолом, что-то медленно вытянулось.

Черный пес, схваченный за загривок. Трехглазый черный пес. Пытаясь вырваться, он рычал и угрожающе скалил пасть, но Элиз не шелохнулась. Она прижала пса к прутьям клетки и сказала:

– Посмотри на эту жалкую псину. Разве это не твоя верная собачонка?

Левитан поднял взгляд, полный холода, и встретился с ее взглядом. Элиз усмехнулась, ее смех был вязким, как мед. В его красных глазах инеем вспыхнула ледяная ярость.

– Да, ненавидь меня. Чем больше ты меня ненавидишь, тем сильнее я стану.

Ее голос звучал почти исступленным шепотом, она наслаждалась каждым словом. Левитан сжал кулаки так сильно, что пальцы побелели. Он чувствовал, как его руки дрожат. Он не мог не ненавидеть ее, и это заставляло его чувствовать себя жалким. Это было нелепо. Ведь каждый раз, когда он открывал в себе ненависть или страх, Элиз становилась сильнее. Его собственные эмоции становились ее оружием. Его приволокли сюда, и единственный, кто когда-либо его защищал, стал жертвой ведьмы.

Он стиснул зубы. В его памяти всплыли те уроки магии, те старые заклинания, что он выучил дома. И вот, наконец, он понял. Он не мог больше быть слабым, иначе все, кто так или иначе связаны с ним, будут страдать. Больше не было места для слабости. Он должен был стать другим. Он не мог смотреть, как кто-то страдает и жертвует собой из-за его слабости. Хрупкий и болезненный мальчик исчез, оставив лишь юношу, закаленного яростью и злобой.

Розмари приняла всю бурю чувств. Внутри нее бушевала ярость и безысходность. Ведьма и фамильяр были ближе, чем кто-либо в этом мире. Они были половинкам души друг друга. Она была им, а он был ею. Розмари закрыла глаза, ощущая кипящий гнев и беспомощность.

* *