Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Связь с остальным личным составом старик тоже худо-бедно наладил, и решение оказалось проще всех моих планов: библиотека. Генрих Карлович в своих стенах взаимодействовал с предметами, и Альбина купила в городе толстую тетрадь с корги на обложке. Теперь эти двое переписывались: Краев оставлял вопрос вечером, полицмейстер отвечал за ночь, каллиграфически, с нумерацией пунктов. Корги на обложке Генрих поначалу оскорбился, потом привык и стал называть тетрадь «журналом входящих».

Вчерашний разворот тетради я видел своими глазами.

Сверху почерк Краева, карандашом, столбиком хозяйственника: «Колодезный ворот скрипит. Смазка была в третьей кладовой, полка у окна. Цела ли?»

Ниже — каллиграфия Генриха Карловича, чернилами, с нумерацией: «1. Цела. 2. Полка теперь вторая, третью съел жучок в 2011 году, о чём был составлен акт. 3. Акт прилагаю. 4. С возвращением, Семён Игнатьевич». Четвёртый пункт был подчёркнут дважды.

Больше смотритель пока ничего не предпринимал. Без слуха и без статуса информации особо не соберёшь, и мы договорились честно: он ждёт, пока я подниму уровень до третьего.

Ещё одна причина торопить стройку. Они у меня копились.

До главного зала, где было назначено новое собеседование, мы дойти не успели.

Наперерез мне плыли двое: Генрих Карлович и Эльза. Полицмейстер с некоторых пор инспектировал студентов ежедневно и завёл на бригаду табель. Устный, конечно же. На написание ещё и этого сил бы ему не хватило. Графиня же ходила с ним за компанию.

— Докладываю, — Генрих Карлович поравнялся с нами и пристроился к нашему шагу. — Студенты молодцы. Косячат, разумеется, но исправляют сами и до сдачи. Ответственные ребята. У меня всё запротоколировано.

— Протокол передадите Альбине. Что-то ещё?

— А ещё, — Эльза выдержала паузу той длины, за которую в театрах дают отдельный гонорар, — они подобрались близко к кое-чему… очень запретному.

— Хотя по моим расчётам, им ещё дня три, до того как они поймут, что со стеной всё непросто, — заявил полицмейстер.

Я остановился.

— Так. Давайте на этот раз без ваших интриг. Прямо говорите, что там.

Призраки переглянулись. Слово взяла Эльза, и голос она понизила.

— Лет пятьсот назад, Виктор, один из хранителей этого замка столкнулся с ужасной сущностью. Она приносила вред. Избавиться от неё он не смог, как ни пытался. И тогда он её запер. Заложил в кладку северо-западной башни, и с тех пор туда не лезли. Никто и никогда.

Альбина за моим плечом перестала листать блокнот.

— Лев знал про закладку?

— Лев знал всё, Виктор. — Эльза посмотрела на меня поверх чашки. — И тоже туда не лез. За сорок лет ни разу. Возможно, это самое мудрое из всего, что можно делать с той кладкой.

— Что за сущность?

— Этого не знаю даже я. — Графиня качнула чашкой.

Я потёр переносицу.

Заложить проблему в кладку. Знакомый почерк этого замка: одну такую закладку я уже разбирал ломом, и чем оборачиваются подобные консервации, помнил отлично.

— Следите, — сказал я. — Если студенты подберутся близко, сразу мне лично доложите. Я тоже их предупрежу, чтобы не трогали — как освобожусь.

Благо, у меня есть на это три дня. Ведь полицмейстер никогда не врет, если говорит конкретику.

— Принято к исполнению, — Генрих Карлович козырнул.

Заметку: осмотреть тот участок лично — я поставил себе на завтра, сразу после демонтажа. Два замурованных жильца в одном замке. День обещал быть насыщенным, а неделя ещё насыщеннее.

— И пока мы не пришли, — Альбина свернула к галерее жилого крыла, — хочу кое-что показать. Две минуты, честно!

В галерее она подвела меня к картине.

Полотно висело в простенке, метр на полтора, в потемневшей раме. Пейзаж: замок на холме, предгрозовое небо. Работа мастера из магического мира, судя по подписи в углу, некоего Штайнера.

— По ней должны течь потоки маны, — сказала Альбина тихо. — Живые. Небо должно двигаться, представляете? Я в справочнике читала.

Я присмотрелся.

Реставратор во мне увидел трещины по всему красочному слою, осыпи у нижней кромки и раму, повреждённую жучком. А тот, кто во мне отвечал за второй уровень, увидел остальное: русла каналов под краской. Пустые. По ним когда-то шла сила, и русла эти растрескались вместе с краской.

— Сейчас там не потоки, — сказал я. — Только трещины.

— И такого в замке много, — Альбина вздохнула. — Не только картины. Фрески в переходах. В северной башне мозаика на всю стену. А в жилом крыле, говорят, были расписные потолки.

— Что ты предлагаешь? Ты же не просто так меня сюда привела. Я знаю об этой проблеме, но она не аварийная.

— Да, но… — Помощница набрала воздуха. — Вы знаете, что я выкладывала ход работ в сеть. Короткие видео. Всё по правилам: список зон соблюдала, никого из наших в кадре, только магическая стройка.

Она показала телефон. На экране мелькнули леса, растворная станция, руки Степаныча над плывущей по воздуху палетой, снятые издали и со спины.

— И вот на одном видео мелькнула эта картина. Фоном, три секунды. А после этого мне написали десять реставраторов. Настоящих, я проверила по реестру гильдии. Просят их допустить к восстановлению. И готовы работать в полстоимости, если мы разрешим снимать процесс и отмечать локации.

Я хмыкнул.

— Трое уже прислали портфолио, не дожидаясь ответа. У одного рекомендация столичного музея.

— Тоже хотят прославиться за наш счёт, — понял я.

— Да! Но это же неплохо, мы сэкономим. Вы же знаете, что несмотря на клад…

— Знаю, — перебил я.

Вслух про янтарь мы не говорили даже наедине. Залежи под северной башней были находкой века, но не бездонной. При очень разумном расходе их хватало на восстановление и реставрацию замка, без роскоши. С учётом того, что нам нужно будет починить одну дорогую вещь, которая изначально не была вписана в смету. Разойтись там было негде, а дворцовая бригада ещё даже не назвала свою цену.

Полстоимости за право съёмки. Экономика сходилась.

— Согласен, — сказал я. — Специалистов приводить можно. Отбор проведёшь сама: портфолио, реестр гильдии, договор с нашим пунктом о съёмке. И первым объектом никому не давай Штайнера.

— А что дать?

— Фреску попроще, в переходе. Пусть покажут руки на малом, это правило у меня одно для всех: хоть студенты, хоть звёзды сети. Штайнера получит