Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Вопрос был с двойным дном.

— Запамятовал, — сказал я спокойно. — Травма была. С лестницы упал, головой приложился. Многое стёрлось.

Легенда про лестницу служила мне верой и правдой. Провалы в памяти она покрывала целиком, а проверить её не мог никто.

— С лестницы, значит, — повторил старик. — Что ж вы так неосторожно. В замке упали?

— В городе.

— В городе… — Он покивал каким-то своим мыслям, и кивки эти мне не понравились.

— Травма, значит. Стёрлось… — проговорил он. — Ну так я освежу.

Он выпрямился на лавочке, и голос его окреп.

— Я вас умолял не продавать замок, молодой человек. В ногах не валялся только по старости: колени не гнутся. А вы мне ответили. Слово в слово, я такое не забываю.

Старик подался ко мне, и глаза его сузились.

— Сказали вы мне: если не продадите — сожжёте его. Дотла. И плевать вам было на обитателей, — закончил он. — И мне угрожали, если добровольно не уйду…

Воробьи у дорожки вспорхнули разом, всей стаей, хотя никто не двигался.

Между лопаток у меня прошёл холод.

За сеткой лежало пустое поле, и ветер гнал по нему волны бурьяна. Я смотрел на это поле и впервые за долгое время не находил, что ответить.

— Виктор Александрович, — очень тихо сказала Альбина. — Это правда?

Глава 9

Я посмотрел на Альбину. В её глазах плескался испуг пополам с надеждой, что я сейчас всё опровергну. Но врать я не стал.

— Я не помню, — спокойно ответил я. — Сказал же, что всё стёрлось. Но если я действительно произнёс такую чушь, значит, до падения с лестницы я был полным идиотом.

Альбина моргнула. Старик на лавочке замер.

— Сжигать замок тринадцатого века — это статья, убытки и кретинизм, — я перевёл взгляд на смотрителя. — А теперь посмотрите на факты, Семён Игнатьевич. Я отказался от государственной компенсации. Влез в долги. Нанял бригадиров, привёз артефактора и прямо сейчас укрепляю одну из стен собственным даром, чтобы она не рухнула. Так ведут себя поджигатели?

Краев растерянно заморгал. Моя прорабская логика ломала его картину мира с хрустом сухой ветки.

— Виктор Александрович прав, — Альбина вдруг выпрямилась, и голос её зазвенел. — Тот, кто хочет всё уничтожить, не заказывает контуры защиты. Вы просто не знаете, что у нас там сейчас происходит.

Старик перевёл дыхание. Слово Альбины он, похоже, взвешивал по отдельному курсу, который стоял выше моего. Видимо, настолько она своим видом внушала доверие.

— А что там сейчас происходит? — тише спросил он.

Альбина посмотрела на носки своих кроссовок. Разрешения она спрашивать не стала, решила сама ответить.

— Одна из сущностей пытается разрушить замок. Виктор Александрович говорит, она нестабильная. И у этого призрака дар гниения.

— Дар гниения, — повторил Краев, и брезгливости в его голосе не было. Скорее оценка. — Скверный дар. Тяжёлый для самого носителя. Дары после смерти ведь не просто так возникают… Они показывают то, чем жил человек при жизни.

Он задумался.

— Я много лет служил у покойного Льва, — сказал он наконец. — Такой сущности при нём не было. Значит, кто-то из новеньких. Первым делом я бы поднял реестр последних смертей в округе. И учтите: это могло случиться ещё до того, как вы вступили в наследство.

Симулянт кончился на этой фразе окончательно. Передо мной сидел специалист, который с ходу выдал рабочую методику.

— Реестр смертей ведёт Магбез? — спросила Альбина.

— Магбез и земские управы, по старым спискам, — Краев отвечал даже без запинки. — Смотрите записи о смертях в радиусе дневного перехода от замка за последние год-два. Насильственные и странные в первую очередь.

— Звучит здраво, — признал я. — Но нам сейчас важнее не понять, кто это. Нам важнее понять, как от него избавиться.

— Избавиться… — Лицо Краева скривилось. — Вот теперь я вас узнаю, молодой человек. Вместо того чтобы разбираться с проблемой, вы от неё избавляетесь. А вы не подумали, что у этого призрака может не быть выбора? Что из-за своей нестабильности он, возможно, сам не умеет справляться с собственным даром?

— Подумал. — Я помотал головой. — Я пытался ему помочь. Он отказался. И более того, обозначил планы: уничтожить замок и всех, кто внутри. А я хочу его спасти.

Последнее я сказал твёрдо, глядя старику в глаза.

Краев усмехнулся, и усмешка вышла невесёлая.

— Мне очень сложно вам поверить. Вы будто описываете самого себя таким, каким я узнал вас раньше.

Если бы он знал, насколько близок к правде.

Воробьи у дорожки доклевали хлеб и разлетелись по кустам. Старик проводил их долгим взглядом, и мне подумалось, что за месяцы в больнице эти птицы стали ему ближе людей.

— Думаю, мы можем придумать что-нибудь, чтобы проверить наши слова.

— А поезжайте с нами! — Альбина подалась вперёд. — Увидите всё своими глазами. Этот замок ведь и для вас дом.

Старик снова сжал полы халата. Жест этот я уже понял: так у него выглядел страх, когда кончались слова.

— Я могу гарантировать вашу безопасность, — сказал я. — Не знаю, что со мной было, когда я вас так напугал. Но сейчас всё будет иначе.

Краев молчал долго. Смотрел на поле за сеткой, и пальцы его понемногу отпускали халат.

— Я могу согласиться, — произнёс он медленно. — При одном условии.

Он повернулся к Альбине, и голос его вдруг потеплел:

— Вы можете оставить нас наедине, юное дитя?

Альбина кивнула. Поднялась с лавочки и пошла по дорожке в сторону въезда.

Шла она очень медленно. Скорость её шага была обратно пропорциональна любопытству, и с каждым метром пропорция становилась всё очевиднее.

Когда помощница отошла на достаточное расстояние, Краев повернулся ко мне. И я увидел другого человека.

В этих глазах не было ни капли сумасшествия. Только спокойный, выверенный расчёт человека, который месяцами водил за нос врача с тридцатилетним стажем.

Лекарства он наверняка не пил. Как выглядят люди, которые их пьют, я знал не понаслышке: бабушка в моём прежнем мире угасала на препаратах, и я видел это своими глазами, от первых таблеток до последних. Взгляд у таких людей другой. Плывущий.

У Краева взгляд стоял твёрдо.

Дверь в ту память я закрыл и вернулся к