Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— Поняла. Пробный участок! — Альбина вскинула палец: систему она уже выучила.

— И назначаю тебя начальником направления реставрации живописи.

— Есть!

Альбина просияла так, что кракелюр на картине, честное слово, стал менее заметен.

А дворцовый бригадир прибыл ровно в назначенное время. Из машины, немецкой и немолодой, но вылизанной до состояния музейного экспоната, вышел человек лет пятидесяти. Костюм рабочий, но пошитый. Ботинки к концу нашего двора остались чистыми, и как он это сделал, я не понял.

В главный зал он вошёл хозяином положения, и по всему было видно: собеседовать сегодня собираются нас.

— Здравствуйте. Я Виктор Александрович, это мой замок.

— Меня зовут Пётр Игнатьевич. Ну, вы это и так знаете. — Рукопожатие у него было быстрое. — У меня достаточно мало времени, поэтому давайте к сути. Потенциальных клиентов у меня много, и не только в этом государстве. Почему я должен выбрать именно ваш замок?

Он сел, не дожидаясь приглашения. Альбина за моим плечом тихо возмутилась.

Я сел напротив, не торопясь, разложил перед собой бумаги, и только после этого поднял глаза. Темп в переговорах задаёт тот, кто никуда не спешит, и уступать эту позицию гостю я не собирался.

Ответил я по делу.

— Три причины. Это единственный магический замок с таким фоном во всей стране. Это единственный объект, чей фон можно поднять ещё вдвое, восстановив его. И пока ваша бригада будет здесь работать, силы каждого вырастут раза в два.

— О вашем замке, к слову, говорят разное, — добавил он, изучая меня. — Половина рынка считает вас сумасшедшим.

— Вторая половина спрашивает, как к нам устроиться.

— Аргументы неплохие, — признал Пётр Игнатьевич. — Они, собственно, и заставили меня приехать.

Он повёл ладонью, прислушиваясь к чему-то своему.

— Фон высокий, подтверждаю. Но, Виктор Александрович, вы предлагаете мне перспективу. А я человек взрослый и хочу ещё и соответствующую оплату.

Он придвинул лист из стопки Альбины и написал цифру. Развернул лист и толкнул его через стол.

Я посмотрел. Мысленно присвистнул. Студенческая бригада работала у меня почти бесплатно. Бригада Степаныча брала в десять раз меньше написанного.

Я прикинул на своей внутренней смете: если столько уйдёт на одну дворцовую бригаду, на весь замок не хватит и клада.

Лист я отложил.

— При такой стоимости ваше предложение нас не устраивает. Боюсь, вам придётся искать место, где становятся вдвое сильнее за год, где-нибудь ещё.

Пётр Игнатьевич поднял бровь, но я не дал ему вставить слово. Продолжил:

— И это без учёта того, что фон от стройки будет постоянно расти. Результат может выйти в разы лучше заявленного. Я ведь и сам маг. Уже достиг второго уровня.

— Конечно, — снисходительно кивнул он. — Годами тут сидите.

— Всего два месяца.

Пауза вышла звонкой. Глаза у дворцового бригадира округлились, и вся дозированность из них на секунду пропала.

— Второй уровень. За два месяца?

— Да. И скоро планирую взять третий. Я как хранитель связан с этими стенами напрямую: чем они целее, тем я сильнее.

Собственную прокачку я впервые пустил в дело как коммерческий аргумент, и он лёг тяжелее любых справочников. Пётр Игнатьевич смотрел на меня, и за его глазами шёл пересчёт.

Он забрал лист. Перечеркнул цифру и написал под ней новую, вдвое меньше.

Я посмотрел. Всё равно много.

Тогда я взял свою ручку и под его цифрой написал третью. Ещё вдвое дешевле.

— Сильное развитие стоит дорого. Так же, как и ваши услуги. Думаю, это уравновешивает то, что имеет каждый из нас.

Пётр Игнатьевич изучил лист. Хмыкнул.

— Мои парни этого не поймут.

— Так объясните. После этого замка вы будете строить ещё быстрее и брать дороже. Хотя не знаю, куда вам быстрее: вы и так один из самых быстрых, насколько мне известно.

Лесть я отвесил выверенно. И она легла точно: бригадир приосанился.

— Я работаю с высокостоящими персонами. Для них скорость имеет значение, — он помолчал и убрал ручку во внутренний карман. — Что ж, хорошо. Думаю, предварительно мы договорились. Обсужу со своими ребятами. Дадут согласие — заключим договор.

— И что именно строить? — он спросил это уже деловым тоном, тоном человека, перешедшего от «стоит ли» к «как».

— Северная стена. Двести погонных метров, высота местами за восемь, состояние аварийное. Полный цикл, от разбора завалов до кровли галереи.

— Месяц, — сказал он, прикинув. — При моих людях и вашем фоне.

— Ваша репутация обещала то же самое. Приятно, когда сходится.

Поднялся он первым, но лист с тремя цифрами аккуратно сложил и забрал с собой.

Жест я оценил. Так забирают основание для приказа по бригаде.

У машины Пётр Игнатьевич задержался и обвёл взглядом двор: леса, штабеля под плёнкой, размеченные проезды.

— Порядок у вас, — сказал он. — На частных объектах это редкость. До связи, Виктор Александрович.

Машину я проводил взглядом до ворот. Едва она скрылась за поворотом, Альбина выдохнула всё, что держала полчаса.

— Он же специально оттянул! Будет ещё цену себе набивать. Скажет, что ребята не согласны, вот увидите!

— Конечно, скажет. — Я пожал плечами. — И я повторю ему всё то же самое, слово в слово. Думаю, за неделю договоримся.

— И всё? Просто повторите?

— Да, просто повторю. Цена, которая не меняется от второго захода, перестаёт быть предметом торга и становится условием.

— А если он всё-таки не согласится?

— Найдём других. Дворцы в стране строит не одна бригада, а фон у меня один такой. Продавец редкого товара может позволить себе спокойствие.

Однако слишком ровно проходил день. Это уже настораживало…

— Виктор Александрович!

Через двор ко мне бежал Тимофей. Бригадир студенческой группы, староста выпуска, автор грамотной сметы.

Бежал он изо всех сил, придерживая на голове каску. У штабеля он срезал угол, зацепил ногой растяжку, устоял и даже не заметил.

Вот… чего и следовало ожидать. Не подвела меня интуиция.

В прошлый раз он нёсся ко мне так, когда не понимал, как замешивать раствор. Я мысленно вздохнул: значит, опять придётся тратить время на повышение квалификации личного состава. Ладно. Окупится. Эти ребята мне ещё все башни починят, особенно юго-западную, от которой мало что осталось.

— Какой у тебя вопрос, Тимофей? — спросил я без особого энтузиазма.

— У меня не вопрос!

Он затормозил передо мной, задыхаясь, и глаза его горели