Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Интуиция, развившаяся у Эвмена за этот поход как никогда прежде, подсказывала ему серьезной угрозе со стороны уцелевших арабов набатейцев. Как бы хорошо его кавалеристы не почистили Петру, но возможность ответного удара всегда сохранялась.

Для её отражения было два выхода; поскорее покинуть окрестности Петры или остаться в лагере и ждать нападения. Всю свою жизнь, Эвмен неизменно придерживался активной позиции, но на этот раз стратег выбрал оборону. Не зная, сколько сил, осталось у противника, он не хотел подставлять под удар его кавалерии, отягощенное добычей войско.

Предчувствие не обмануло стратега. Так случилось, что в день нападения на Петру, в городе не было половины сил набатейцев. Часть их охраняла караван с товаром, идущий к дороге на Газу, другие проводили караван до начала дороги, ведущей вглубь Аравии.

Вернувшиеся в родной город арабы, смогли быстро собрать войско и бросились в погоню справедливо пологая, что после удачного набега противник утратит осторожность. Пройти от разоренного города до лагеря македонцев, им не составило большого труда. Охваченные неугасимой жаждой отмщения они мчались без остановок весь день и к глубокой ночи достигли своей цели.

Македонский лагерь был хорошо виден в ночи, освещенный огнями многочисленных костров. С трудом сдерживая пылающие ненавистью сердца арабы, потихоньку приблизились к частоколу со всех сторон окружавший стан врагов. Затаившись в ночи, они отчетливо слышали пьяный смех македонцев, их громкие хвастливые крики, видно снование воинов среди многочисленных палаток.

Все было именно так, как и предполагали набатейцы. Разграбивший их дом враг отдыхал и наслаждался одержанной победой, ничего не подозревая о пришедшем по их душу отмщении. Вожди двух отрядов недолго колебались. Пролитая македонцами кровь взывала к мести, и арабские всадники дружно устремились вперед.

Яростно нахлестывая лошадей, они с огромным нетерпением ждали того момента, когда ворвавшись в лагерь врага они будут рубить их мечами, протыкать копьями, а потом украсят весь лагерный частокол отрубленными головами врагов.

Сладкое чувство грядущей мести опьяняла и будоражила их сердца. Уже были слышны испуганные крики стоявшей у ворот стражи. Громко закричали они, заметив во мраки ночи летящую к ним погибель. Громче, кричите громче, проклятые погубители наших родных и близких, вам уже ничего не поможет. Великие боги отдали вас нам во власть, и нет вам пощады.

До широко распахнутых ворот лагеря оставалось совсем ничего, когда перед торжествующими всадниками выросла стена огня. Сначала небольшая, она стала стремительно расти, устремившись навстречу изумленным арабам.

Испуганные лошади помимо воли своих седоков встали на дыбы, образуя огромную пробку, состоявшую из человеческих и лошадиных тел. Под напором задних рядов, многие из всадников рухнули в огонь, который тут же принялся их поглощать. Крики, стоны и звонкое ржание огласили ночные просторы и в этот момент, с двух сторон по набатейцам ударила стоявшая в засаде македонская кавалерия. В одно мгновение охотники превратились в добычу, и начинается последний акт ночной драмы.

Готовясь к возможному нападению арабов, Эвмен не поленился выставить дальние конные дозоры, которые и предупредили македонцев о непрошеных гостях. У хитроумного стратега уже давно была задумка о горящем рве и фланговом ударе. В отличие от схватки с арабами вблизи битумных приисков, он значительно разнообразил свой оборонный план.

Ров у частокола был вырыт с самого начала, и наполнить его горючими материалами вместе с огненными снарядами не составило для македонцев большого труда. Дождавшись удобного момента, Эвмен приказал запалить сухой хворост, а спрятанная за лагерем, во мраки ночи конница ударила с флангов. Созданная хитрым гением Эвменом ловушка захлопнулась, и осталось лишь хорошо почистить ряды врагов.

Мало кому из набатийских всадников вырваться из цепких объятий смерти. Почти все они либо пали под мечами македонцев, либо сгорели в огненном рве, куда их сбрасывали ударами копий безжалостные скифы.

Осторожный стратег простоял без движения еще три дня, ожидая нового нападения, но больше никто из мстителей Петры не явился. Видимо, нападая на лагерь, арабы полностью исчерпали свои боевые ресурсы, и это успокоило стратега.

Перед тем как покинуть земли Набатеи, Эвмен приказал освободить двух пленников, захваченных скифами в Петре. Даровав им свободу, он велел рассказать племенам, живущим в пустыне, что будет с теми, кто посмеет выступить против великого царя Александра и посмеет вести торговлю в обход его воли.

Урок, преподанный им царским стратегом, набатейцы хорошо усвоили. После того как Эвмен свернул лагерь и тронулся в путь, никто из арабов не посмел напасть уходящих македонцев. Все время, пока войско шло по землям Набатеи, Эвмен все время ожидал нападения кочевников, но этого не случилось.

Его войско без помех достигло стен Газы и там дружно ударилось в двухнедельный загул, дарованный им Эвменом. Пребывания царских солдат сильно обогатило этот палестинский город. Щедрой рукой воины Эвмена спускали захваченную в Петре добычу, повышая благосостояние местных жителей. Обе стороны остались друг другом, но все хорошее быстро кончается. Отведенное на отдых время закончилось, и Эвмен двинулся к Мемфису, на встречу с царем Александром.

Глава XII. Окончательное решение греческого вопроса

Весна уже в полную силу вступила в свои права, щедрой рукой даровав зеленый цвет деревьям и кустарникам, а Птоломей, вместо того, чтобы вслед за Афинами принудить к миру Спарту топтался под Коринфом. Обычный греческий город, расположенный на перешейке отделяющий Пелопоннес от остальной Греции, стал камнем преткновения на пути армии регента Македонии.

Вопреки всем ожиданиям врагов, Птоломей не стал предаваться победным пирам и почивать на лаврах после захвата Афин. Несмотря на понесенные македонским войском потери при умиротворении Эллады, Птоломей решил продолжить поход и довести дело до конца.

— Да, у нас уменьшилось количество солдат, но уменьшилось число воинов и у спартанцев. Нельзя давать им передышку, позволить восстановить свои силы и найти себе новых союзников в лице карфагенян — говорил он Кратеру, предлагавшему прекратить поход.

Говоря так, Птоломей не кривил, против истинны. Спарта как никакой другой греческий полис мог быстро восстановить свою армию после нанесенного ей врагом поражения. Благодаря тому, что весь смысл спартанского государства заключался в содержании армии, Лакедемон всегда имел скрытый запас к созданию нового войска.

За это способность их боялись и ненавидели соседи по Пелопоннесу, с ними были вынуждены считаться Афины, находясь в зените своего величия и могущества. Персидские цари полагали, что лучше иметь спартанцев союзниками и платить им за это золотом, чем воевать с ними. Спартанский царь Леонид научил их уважать уроженцев Лакедемона.

Благодаря своему военному