Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

сам стратег Пифон. Пытаясь личным примером остановить продвижение македонских кавалеристов, он храбро встал на пути катафрактов. Ему посчастливилось отбить удар копья напавшего на него всадника, рубануть мечом чью-то ногу, но удар тяжелого лошадиного крупа сбил его с ног. Шлем слетел с головы стратега Коринфа и удар копытом пролетевшего над ним коня, оказался смертельным.

Со смертью стратега войско Коринфа окончательно развалилось и обратилось в бегство. Бросая тяжелые щиты, копья и шлемы чтобы легче было бежать, гоплиты бросились к городским воротам, надеясь укрыться от врага за крепкими стенами Коринфа. Однако как не быстры были ноги греков, кони македонцев превосходили их в силе и резвости. Топча и убивая всех, кто оказывался у них на пути, катафракты Птоломея уверенно прокладывали себе дорогу среди бегущих воинов.

Бегство гоплитов с поля боя отразилось мощным криком скорби и отчаяния со стен крепости и возле ворот. Там собралось множество горожан, желающих поглядеть, как славный стратег Пифон разобьет небольшой отряд врага и приведет к стенам города пленных.

Все собравшиеся ожидали увидеть веселое зрелище в одно действие и неожиданно для себя столкнулись с таким отвратительным чудовищем как война. Потрясенные видом гибели своих родных и близких под мечами и копьями македонцев, зрители пришли в ужас.

Однако ещё больше их напугали катафракты, что стремительно и неотвратимо приближались к воротам города, потрясая своим забрызганными кровью копьями. При их виде, кто-то из зрителей истерически закричал, и вся толпа стоявших на стенах и в воротах горожан рванула прочь от страшных македонцев.

В один момент на стенах и в воротах Коринфа образовалась столпотворение и давка между стражниками и городскими жителями. Одни стражники никак не могли взойти на стены города, чтобы дать отпор приближавшемуся врагу. Другие не могли закрыть городские ворота, так силен был поток горожан спешивших укрыться за стенами города. Третьи попыталась выйти за ворота и ценой своей жизни остановить македонцев, но все их попытки были тщетны. Завязнув в людской толпе как мухи в паутине, они не смогли оказать врагу достойный отпор.

Опередив бегущих в город гоплитов, катафракты оказались раньше них у ворот города, в одно мгновение рассекли и растоптали людской затор в воротах и ворвались в Коринф.

Хорошо известно, что страх, взяв верх над человеком, всегда губит его, хотя у того имелись определенные шансы на спасение. Так было и с Коринфом. Едва только македонцы оказались по ту сторону городских стен, паника неудержимой волной захлестнула город. Никто не обратил внимания, что врагов не так уж и много. Что они, порядком устали совершая свой марш-бросок к стенам Коринфа и если сильно постараться, то страшных врагов можно выгнать из города.

Все это можно было сделать, но страх так сильно изуродовал души людей что, ни о каком сопротивлении они не могли и думать. В каждом из македонцев коринфяне видели сразу десять, в каждом их крике и возгласе был слышен погребальный хор. Эта духовная опустошенность людей позволило катафрактам сначала взять под контроль ворота города, затем очистить всю площадь перед воротами и только потом занять стены. Кое-где оставшиеся на своих постах стражники пытались оказать им сопротивление, но их усилия были напрасны. В этот день бессмертные боги отвернулись от Коринфа, отдав его на растерзание македонцам.

Катафракты смогли продержаться до прихода гоплитов Полисперхона. Когда же первая волна страха спала, и люди попытались защититься, было поздно. Проникнув в город, македонские воины подобно весенним ручейкам, они затопили все улицы Коринфа, уничтожая всех на своем пути.

Тиран Леандр вместе со своей наемной охраной попытался дать бой неприятелю на центральной площади Коринфа, но это только продлило агонию города. С гипаспистами Полисперхона они ещё бились на равных, но подошедшие к ним на помощь лучники и пельтеки, быстро склонили чашу победы в свою сторону.

Единственным утешением Леандру и его солдатам, могла служить мысль, что вместе с собой в подземное царство Аида, они прихватили не один десяток солдат врага. Однако подобные мысли совсем не радовали жителей города, оставшихся один на один с разъяренными победителями. Обозленные понесенными потерями, Птоломей не стал удерживать руки своих солдат, как это было в Афинах, предав город ростовщиков и торговцев безжалостному разграблению.

Врываясь в чистенькие и ухоженные дома, македонцы срывали на их хозяевах, все свое зло, что накопилось в них с самого начала кампании. Грабя, насилуя и убивая, воины сводили счеты с теми кто, сидя в мире и покое, богател на их победах, за которые было щедро заплачено солдатской кровью и потом. Никто не ушел от их возмездия, за исключением местных проституток. Укрывшись в храме Афродиты, они умолили солдат не трогать их, пообещав расплатиться с ними потом. Воины уступили мольбам женщин и потом, в течение трех дней, что Птоломей стоял под стенами Коринфа, пользовались этой привилегией.

Только поздно вечером, утомленные грабежом и насилием, отягощенные добычей, гоплиты стали покидать город. К этому времени подошла фаланга Кратера, войны которого с нескрываемой завистью смотрели на гоплитов Птоломея. Точно также смотрел на регента и сам стратег, вынужденный признать его умение находить выход из сложных положений.

Птоломей простоял вблизи Коринфа ровно три дня. Столько ему понадобилось, чтобы сначала предать огню тело павшего в сражении стратега Полисперхона, а затем провести переговоры с ахейцами и элидцами.

Желая заткнуть рот тайным недоброжелателям, говорившим, что ведомая Птоломеем конница не очень спешила к месту боя, отчего и погиб Полисперхон, регент устроил богатые похороны. Потратив на это почти всю свою долю из захваченной в Коринфе добычи. Оставшуюся же часть доли, он пожаловал послам Ахеи и Элиды, что прибыли в его палатку к вечеру второго дня.

Узнав о падении Коринфа, они решили не дергать тигра за усы. Явившись к Птоломею, ахейцы и элидцы заявили, что они не являются сторонниками Спарты, что только и было нужно македонскому регенту в этот момент. Закрыв глаза на все остальное, он позволил послам удалиться. При этом позволив им не только соблюсти честь, но и приобрести некоторый капитал, пусть даже и трофейный.

После этого уже ничто не могло помешать войску Птоломея, вступить в пределы Лаконики, что и случилось через несколько дней. Не думая о понесенных потерях и утратах, о том, что им ещё предстоит свершить, македонцы твердо шли к последнему очагу беспокойства в Элладе. И там их ждала ещё одна битва, последняя в этой войне.

Успев купить на деньги Гарпала у карфагенян доспехи и оружие, задействовав все свои резервы, спартанцы успели собрать к приходу