Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

они нас не видят и пару залпов пропустят. А после аграфов уже с наёмниками разобраться можно, никуда они не денутся. Другое дело, что не хотелось беспредельничать. Да, очень уж любопытные, и вполне возможно, что напали бы, если бы посчитали, что куш для них достаточно ценен. Но пока на нас никто не напал. Ладно, ждём, может покрутятся и улетят. Хотя бы наёмники. Аграфов-то мне совсем не жаль, их грохну без всяких рефлексий.

Но не срослось: наёмники стали обшаривать систему и всё ближе подбирались к планете, за спутником которой стоял буксир. Подпускать их к нему никак нельзя: силовой щит у него, конечно, очень хороший, предназначен для защиты даже от крупных булыжников, но нескольких залпов из орудий не выдержит. А вооружения у него вообще нет, даже мелочи какой. Не предназначен он для боя. А у меня там Эмма.

Можно было бы с ними поговорить, может и разошлись бы мирно, если бы не аграфы: эти сразу определят моё местоположение и шмальнут чем-нибудь убойным – снаряды с антивеществом есть не только у меня. Пару выстрелов мой щит выдержит, а потом всё, хана. Рисковать детьми ради наёмников я не готов. А после того, как я аграфов грохну, отпустить наёмников я уже не смогу: молчать они не будут. Аграфы мне уничтожение своего корабля не простят. Они и сейчас наверняка что-то подозревают, но именно что подозревают. А после того, как наёмников потрясут, будут уверены, что за пропажей их кораблей стою именно я. Тогда нам совсем кисло придётся. А чёрт с ним, я хоть человек совсем не кровожадный, но своя рубашка ближе к телу.

– Васса, три снаряда с антивеществом. Выстрелы с задержкой. Сначала из крупного калибра, последний – из стомиллиметровки. По кораблю под маскировкой. Огонь!

А щит у них оказался так себе. Один снаряд он удержал, но два других уже не смог: корабль разлетелся на мелкие осколки. Да и осталось их совсем немного. Чёрт, а я хотел в их медсекции покопаться.

Корабли наёмников заблажили вызовами. Извините, ребята, но теперь нам говорить не о чем. Сами виноваты.

– Васса, по одному снаряду на корабль. Огонь!

Их щиты снаряды прошли, не заметив. Даже обломков не осталось, одна пыль.

Полетел посмотреть на обломки аграфа. Нет, ничего не осталось, одна мелочь. Ничего я здесь не найду. Жаль. Запас нейросетей мне бы не помешал. Ладно, чего уж теперь. Но сутки здесь подождём, может, ещё кто из гостей пожалует.

Глава 10

В системе проторчали трое суток. Девчонки просто не выпускали меня с корабля: соскучились по мужскому обществу, пришлось постараться. Нам лететь до ближайшей разведбазы полтора месяца, и всё это время они будут одни. Нет, можно заскакивать к ним в промежуточных системах, ничего сложного, но если тратить по два-три дня при каждом выходе из гипера, то вообще лететь будем месяца два с половиной.

Больше никого из охотников не дождались. И это хорошо, очень уж не хотелось никого убивать. Особенно наёмников: я ведь тоже наёмник и тоже совсем не святой. До откровенного пиратства я, конечно, никогда не опускался, но прибрать к рукам что-то, что «плохо лежит», никогда не отказывался. Так что погибших наёмников и в самом деле было жаль, но выхода другого не было: либо ты, либо тебя.

На буксир вернулся не один: Анна упросила взять её с собой, на корабле ей совсем тоскливо. С малышами неинтересно, мамы занимаются своими делами, и им не до неё. Учиться одной у неё тоже не получается, хоть она может сама просматривать инфокристаллы. Но привыкла это делать со мной, и самостоятельно никак не выходит, терпения не хватает. Да и объяснить непонятное некому. И мне хорошо – не так скучно будет, да и Эмме придётся свой женский аппетит поумерить. Зато привёз ей визор и кучу кристаллов с фильмами – пусть смотрит. Правда, девчонки эти фильмы не очень уважали: жизнь там показана в основном на планетах Содружества, а они там и не были никогда, непонятно ничего. Линда была, но в основном на курортах, а там жизнь другая, от реальной здорово отличается. А если какой героический боевик, то такая ересь, что аж зубы ломит. Ничего, пусть приобщается к культуре Содружества.

Лететь стало веселее – весь день проводил с Анной. Полдня занимались по программе инфокристаллов, полдня возился с какими-нибудь железками и всё ей подробно объяснял. И искины чистили, и планшеты с шахтёрской станции взламывали, и дроидов разбирали и собирали. Всё это я притащил с корабля и в одной из кают оборудовал себе мастерскую. Вот там и проводили время. Техника её заинтересовала, чему был очень рад. Может, станет инженером со временем, ИИ у неё наверняка будет такой, что хоть в инженеры, хоть в учёные. Очень приятно, когда твой ребёнок умный, даже умнее тебя самого. А то, что так и будет, уже сейчас понятно. Её бы ещё жизни научить, а то растёт как цветок в оранжерее. Но для этого её надо в коллектив, к сверстникам. А где их взять?

Я ей, конечно, рассказываю разные жизненные истории, но вижу, что до неё всё это не доходит: не понимает она этого, не видела никогда и представить себе не может. Пожить бы хотя бы годик на станции, я уж не говорю о планете – планете Содружества, естественно, – тогда она многое стала бы воспринимать привычно, как само собой разумеющееся. И фильмы тут не помогут: там жизнь показана не настоящая, перевёрнутая, с упором или в мелодраму, или в ужастик какой. Но ей фильмы и не нравятся: она пару раз заскочила в кают-компанию, когда Эмма там что-то просматривала, и тут же уходила. Мне потом сказала:

– Мама Эмма чушь какую-то смотрит, неправда там всё. Неинтересно.

Вот так: маленькая, а понимает. Да, надо что-то придумать, без нормальной обстановки я жизни ни её, ни других детей не научу. Ладно, закончим с перевозкой баз, сядем все вместе и подумаем над этим вопросом. Одна голова хорошо, а пять лучше.

Через месяц остановились в одной системе и стали думать, как нам проще проскочить к базе с искином-адмиралом. Лететь осталось недолго, но там в прошлый раз мы встретили архов. Для нашего крейсера особой опасности они не представляют, удрать он может без всякого труда, а вот буксир очень уязвим: ни удрать, ни защититься он не сможет. И оставить эту базу на месте не могу – раззвонил же