Тёмная суть - Анастасия Командор

Веллан захлопнул дверь, но на ключ запирать не стал. Пусть кара обладала скверным характером и почти наверняка в ее змеином разуме уже зрела какая-нибудь подлянка, контракт не позволит ей нарушить произнесенный вслух приказ.

Он спустился на несколько пролетов до открытого прохода в галерею, соединяющую две башни. По одну сторону длинной стены располагались стрельчатые окна покрупнее, сквозь которые проникал шум города, холодный воздух и мрак опустившейся ночи, а по другую – бойницы. Ветер гулял по переходу, трепал голубовато-рыжее пламя факелов и заставлял танцевать глубокие черные тени, что таились под потолком.

Веллан дернул плечами и ускорил шаг. Холод поздней осени стал уже гораздо заметнее, особенно по ночам, когда траву покрывала изморось. Скоро будет недостаточно одного плотного камзола поверх рубахи.

В четвертой башне из двенадцати у Веллана был целый этаж, и еще один занимало помещение для совета в узком кругу, которое чаще использовалось для игры в кости или праздных разговоров за вечерним вином. Там его уже ждали товарищи. Все как один, они обратили обеспокоенные и напряженные лица на звук открываемой двери.

В камине трещали дрова. Веллан втянул всей грудью запах горящего дерева в надежде избавиться от въевшегося в самую кожу смрада крови, что весь вечер неустанно преследовал его.

– Чего это тебе не лежится в постели, Йенс?

Повязки на руках здоровяка побурели от крови, но в остальном он выглядел не так уж плохо.

– Полежишь тут, ага, – кисло заметил Йенс. – Весь вечер бинтовать раненых пришлось, только освободился, чтоб горло промочить.

Веллан с тяжелым вздохом опустился на свое ставшее уже привычным место. Рядом Мадмар угрюмо барабанил пальцами по столешнице, слева сидел Никс, уложив острый подбородок на скрещенные на спинке стула руки. Йенс с кружкой в перебинтованной руке развалился напротив.

– Да, после сегодняшнего не помешает парочка лишних… кувшинов.

– По такому случаю мы прихватили немного из ратуши, – весело кивнул Никс на притаившийся в углу бочонок. – Бургомистр не против.

Йенс усмехнулся, а Мадмар с осуждением нахмурил седеющие брови, однако придвинул кувшин и глиняную кружку поближе к командиру.

– Вот так поворот…

– Он сам виноват. Подверг город опасности. Пусть отвечает за это.

Веллан плеснул в кружку немного вина, подумал и налил еще, почти до самого края. Неспешно отпил, покатал на языке. Отличное вино, терпкое, насыщенное. Оно тут же согрело нутро и успокоило сердце.

– Интересно, кого поставят на его место? – протянул Никс. – Одного из людей кронпринца? Видали, он привез с собой каких-то лордов. Наверняка не просто так, на прогулочку.

Этот вопрос интересовал многих. Члены магистрата уже принялись закидывать удочку: тепленькое местечко по-прежнему прельщало своими возможностями, даже несмотря на то, что одна ошибка стоила прежнему градоправителю жизни. Но Веллану было плевать, из местных поставят кого-нибудь во главу или из пришлых. Он одинаково презирал их всех.

Будто бы в ответ на его мысли скрипнула дверь. В темном проеме показалась не кара, как можно было ожидать, а кронпринц собственной персоной. Истребители мгновенно повскакивали с мест. Эммерих, растянув губы в раздражающей покровительственной улыбке, скользнул по ним взглядом и остановился на Веллане.

– А, вот и ты. Как последний засранец бросил меня разгребать дерьмо вашего бургомистра, чтобы выпить с друзьями?

– Ваше высочество… – вежливо начал Веллан.

Однако Эммерих отмахнулся:

– Оставь это, Вел. Из твоих уст звучит как оскорбление.

«Пытается делать вид, что он не высокомерный сноб, – решил Веллан. – Что ж, раз принц сам просит забыть о манерах, то кто я такой, чтобы ему отказывать?»

– Как скажешь, Эрих. – Веллан опустился на стул. – Я отправил людей починить частокол и лично проследил за этим. А разгребать дерьмо бургомистра не по моей части.

Кронпринц усмехнулся, будто его все это забавляло. Истребители же переглянулись, явно испытывая неловкость. С вопросом во взгляде Мадмар проговорил:

– Может, мы… э-э…

Эммерих оборвал его взмахом руки.

– Сидите уж. Буду признателен за лишний стул и кружку.

Никс тут же поднялся и услужливо перевернул свой стул как надо. Когда кронпринц уселся, Веллан придвинул к нему кружку с остатками вина.

– Прошу.

– Успел наплевать? – усмехнулся Эммерих и залпом допил остатки.

– Мы уже давно не дети. Давай оставим эти глупости и поговорим наконец о деле.

Тут вновь заскрипела дверь. Все напряженно замерли, когда в помещение проскользнула кара. С ее волос и одежды капала теперь уже вода, некогда светлая рубаха пестрела неотстиранными бледно-красными пятнами. Мокрая ткань прилипала к телу, и в тусклом желтом свете отчетливо вырисовывались контуры упругой груди. Нижнюю часть рубахи, где Веллан оставил поперечный разрез, Жатва оторвала, и теперь всем на обозрение предстала тонкая полоска плоского живота.

Жатва по-хозяйски остановилась в центре и окинула каждого взором голодных черно-зеленых глаз.

– Так-так, кто это тут у нас? Здравствуй, красавчик. – Она подмигнула Никсу. – Старикан, громила и рыжий… Это все твои друзья, хозяин, или с остальными ты просто стесняешься меня знакомить?

– Вечер перестает быть томным… – протянул Эммерих, без стеснения разглядывая кару.

Взгляды остальных тоже были прикованы к ней. В комнате повисла странная тишина, которая совсем не понравилась Веллану. Он спешно сорвал с себя камзол, едва не вырывая пуговицы, и бросил Жатве.

– Надень и отойди подальше. Мне тут массовое восстание не нужно.

Жатва фыркнула, что могло выражать насмешку. Остальные со смесью стыда и замешательства уставились кто куда, будто бы рисунок на старой деревянной столешнице или клочья паутины в углу внезапно стали невероятно интересными. И только Эммерих продолжал наблюдать, как Жатва надевает камзол и возится с пуговицами.

– Вечно ты портишь все веселье, Вел. Каким был, таким и остался.

– Ах да, рыжий… – Жатва подняла на него глаза, бросив пуговицы на половине, и вытянула что-то из-за пояса. – Твои перчатки.

– Оставь себе.

– Хочешь сделать мне подарок – заставь хозяина поменять матрас, чтоб уже сегодня я спала на чистеньком.

С легким смешком Эммерих обернулся к Веллану.

– И правда, командир…

– Да помню я про твой проклятый матрас!

– А ножницы? – продолжила жаловаться Жатва. – Волосы, знаешь ли, в глаза лезут, и кусочки мяса с костями в них застревают. Неплохо было бы избавиться от этих косм до того, как мне вновь придется спасать чью-нибудь шкуру.

– Тогда ты, наконец, заткнешься?

– Обещаю попытаться!

Веллан длинно выдохнул и прикрыл ненадолго глаза. Мало того, что кара оказалась той еще головной болью и одним своим появлением нарушает порядок и покой, которые он так ценит, так еще и Эммерих подыгрывает ей забавы ради.

– Дайте ей кто-нибудь нож, – распорядился он.

Истребители не жаловали кинжалы: против гайстов те были бесполезны. Однако Йенс с кряхтением вытянул из-за голенища сапога короткий ножичек. Жатва шагнула к нему, но Никс опередил ее и перехватил нож.

– Я могу помочь. Командир, ты не против?

– Валяй. Поиграйся с собачкой, пока мы тут дела обсуждаем.

Веллан отвернулся от них, однако из-за внутреннего беспокойства, что неизменно возникало в присутствии кары, сел так, чтобы постоянно держать ее в поле зрения.

Жатва со всегдашней кривой усмешкой пожала плечами и опустилась на пол перед камином, выражая готовность доверить волосы постороннему.

Никс же, наоборот, был серьезен. Покрутил нож в руке, примериваясь. Неуверенно, с некоторой опаской он провел пятерней по спутанным, все