Тёмная суть - Анастасия Командор

У хозяина Сумрака иного выбора не было, кроме как попытаться вместе с латниками отбить атаку. В итоге стоило ему только выдать себя, как королевские рыцари моментально сосредоточили на нем внимание. Как им и было приказано. Запрятать кару в гробницу и сохранить тем самым жизни солдат кронпринц счел более важным, чем проводить допрос. Чтобы выбить сведения, оставили парочку воинов, которых чуть ли не из пасти Жатвы пришлось вытаскивать. Всех остальных прикончили.

Дождь и десятки пар ног превратили внутренний двор замка в сплошное месиво из жидкой грязи и крови. Бурые ручьи бежали по переполненным сливным каналам прочь, за стены. Вода вокруг острова очень скоро помутнела.

Воины кронпринца терпеливо мокли под дождем, ожидая приказов. Часть из них отправилась обшаривать комнаты замка в поисках выживших. Кто-то преподнес Эммериху ключ. Кронпринц довольно кивнул, спрятал его за пазухой и принялся не спеша оглядывать двор. Даже в мокрой шаубе, похожей сейчас на шкуру дворовой собаки, он умудрялся выглядеть по-королевски.

– Берегись! – раздался приглушенный дождем голос, и на камни рухнул мертвый рыцарь в доспехах.

Солдаты скидывали со стен тела на мостовую, одно за другим. Шлем очередного латника откатился в сторону, и всем на обозрение предстало безглазое лицо с навечно застывшей на нем гримасой боли.

– Честно говоря, – заметил Эммерих, глянув на Веллана, – я ожидал, что самая сильная из всех известных кар справится лучше.

Он кивнул на трупы королевских солдат, которых оттащили в сторону и разложили в ряд. Дождь барабанил по их распахнутым глазам и выплескивался из переполненных ртов.

– С другой стороны, шестеро – не такая уж высокая плата за крепость. Сомневаюсь, что хоть один из правителей прошлого добивался подобных результатов.

Веллан угрюмо хмыкнул.

– Ага. Кроме Ингольва, который захватил две крепости, не потеряв ни одного бойца.

– Ну, мы-то этого не знаем наверняка. Зато с двумя карами мы уж точно сможем отбить Тайфри без потерь.

– Когда?

– Скоро. А пока неплохо бы поесть и отогреться у очага. Возможно, здесь даже найдется ванна.

Веллан оглядел стены, крыши и темные углы в поисках кары. Той нигде не было видно. Нехорошее предчувствие и тревога тут же дали о себе знать. Когда Веллан не видел Жатву, его грызло беспокойство о том, чем она занята, а когда видел – мучило навязчивое ожидание, что она вот-вот устроит какую-нибудь пакость. Пусть и связывали ее многочисленные запреты и приказы, все равно оставалась вероятность, что она сумеет их каким-то образом обойти. Стоит вспомнить хотя бы всем известную историю с насаженным на шпиль башни хозяином, ставшую основой для многих неприличных песен, что пьяные мужики так любят горланить в тавернах. До недавнего времени Веллан был уверен, что это выдумка.

Скоро он обнаружил Жатву на дозорной башне. Она сидела, свесив ноги за стену, неспешно сдирала зубами мясо с кости и глядела на озеро. Можно было подумать, что кара любуется видами.

***

Мирт шлепала по раскисшей дороге в новых сапогах, которые отыскала в келье матери Лакифы. Та хранила их на случай выхода в город, куда отправлялась раз в год в поисках желающих отдать души на благо мира и во имя Господа.

Красть у мертвых, тем более у мертвых монахинь, Мирт казалось постыдным делом, пятнающим ее и без того не слишком чистую душу, однако выбора не было. Она попросила у Лакифы и у Видящего прощения, стоя на коленях в крохотной келье, а потом прихватила еще и теплый плащ.

Сапоги были велики, пришлось обмотать ноги несколькими слоями ткани. Зато промокли они не так быстро, как войлочная обувь, которая нужна была, чтобы ходить бесшумно по монастырю.

«В тишине лучше слышен голос Господа», – говорила мать Лакифа, шикая на девочек за лишние разговоры. Но Мирт по-настоящему поняла, что это значит, только когда оказалась запертой в темной комнате.

Теперь же тишины не было ни днем, ни ночью. Топот сотен ног отдавался в висках, лязг металла и чужие голоса звенели в голове. Разговоры стихали разве что ночью, сменяясь храпом. А еще солдаты натужно кашляли, вскрикивали и бормотали во сне. Или справляли нужду, не потрудившись отойти от лагеря подальше… Как и прежде, Мирт просыпалась от каждого шороха, и единственное, что спасало ее от вечной бессонницы, – это невероятная усталость, от которой она засыпала даже на жесткой земле.

Вот и сейчас непрерывный гул голосов пробивался сквозь шум дождя. Мирт глянула из-под глубокого капюшона на Истребителей, что шли по бокам от нее. Они были увлечены беседой и, казалось, не обращали внимания на марширующих солдат, однако оба держали святые мечи наготове на случай нападения гайстов.

– Когда, говоришь, мне ждать свою награду? – с ухмылкой протянул светловолосый молодой воин.

Другой Истребитель, чье лицо покрывали глубокие морщины, хмуро ответил:

– От меня ты ничего не получишь, мелкий поганец. Опять жульничал. Дури́ теперь кого-нибудь другого, Никс, а с меня хватит.

– С чего это? За руку ты меня не поймал! Слыхал, Йенс? Мад опять прохлопал, а винит меня.

Третий их товарищ шел впереди, и за его широкой спиной ничего не было видно. Он лишь коротко обернулся и хмыкнул.

– Как же! – проворчал Мадмар. – Не может у человека просто так пять конов подряд по два кубка выпасть.

– Чего ж ты тогда играешь со мной?

– Так скучно ведь, что еще делать.

Никс засмеялся отрывисто, вглядываясь в лесной полумрак. Деревья плотно росли с обеих сторон дороги, а их ветви дырявым куполом смыкались над головой.

– Ну тогда и не жалуйся, что обыгрываю! Можешь в качестве уплаты свой сегодняшний ужин отдать. И мне хорошо, и тебе лишний жирок скинуть не помешает.

– Оборзел, малец? Впрочем, тебе лишняя порция и правда не повредит. Вел еще удивляется, чего тебя твари на каждом обходе умудряются в грязи вывалять. Как ты меч-то в такой тоненькой ручке держишь?

– Не хочешь отдавать ужин, тогда мое дежурство заберешь.

– А тебе лишь бы в потолок плевать. Нет уж, дежурить за тебя не пойду, даже если сам заплатишь. Еще и дождь этот клятый… С ночи суставы ломит. Как специально самую поганую погоду для похода выбрали.

Мадмар сплюнул мокроту в остатки жухлой травы, выражая этим свое отношение и к погоде, и к приказам начальства.

– Для стариков вроде тебя любая погода поганая.

– Вот поживи с мое…

Мирт тихонько усмехнулась.

Эти люди казались искренними и простыми. Совсем не такими, как их пугающий молчаливый командир или нарочито дружелюбный кронпринц Эммерих.

Молодой Истребитель Никс, с лица которого не сходила блуждающая улыбка, казался иногда легкомысленным, однако его цепкий взгляд подмечал все вокруг. Мадмар пытался время от времени отвлечь Мирт беседой. В основном они говорили о Церкви и Господе. Еще он любил поворчать по-стариковски, но его угрюмость по большей части была напускной. О третьем Истребителе Мирт мало что знала: Йенс за весь день мог переброситься с остальными всего парой фраз.

Их компания сразу пришлась ей по душе, хоть они и не обращали на нее особого внимания. Впрочем, как и все остальные. Но Мирт давно привыкла к такому и не желала ничего иного.

Она