Тёмная суть - Анастасия Командор

тонул во мраке, но и снаружи оказалось не особенно светлее. Двор затягивал молочный туман, так что едва было видно стену напротив. Густая чернота низких туч лишь слегка разошлась с одного края, предрекая очередной хмурый день.

Мирт обернулась, чтобы прикрыть дверь, и заметила стоящую неподалеку Жатву. Кара дрожала от холода: губы ее посинели, почти как у мертвой, она обхватила себя руками в попытке хоть немного согреться, но это не спасало ни от дождя, ни от холодного ветра.

Неужели она простояла под стеной донжона всю ночь? Здесь даже навеса не было.

Мирт запоздало сообразила, что пялится на Жатву слишком долго, и хотела уже отвернуться, но кара заговорила:

– Не бойся меня, малышка, я редко убиваю детей.

Это прозвучало хрипло и зловеще, так что немедленно захотелось скрыться в стенах замка или сбежать подальше. Хотя нет никакого «подальше», когда твари, подобные этой, бродят по земле.

Мирт спрятала руки в широких рукавах рясы, но не смогла скрыть дрожь.

– И все же убиваешь?

– Только по приказу. Все по приказу, милая, и даже срать хожу с позволения хозяина.

Мирт поджала губы и вновь пригляделась к мокрой до нитки каре.

– Он приказал тебе стоять здесь?

– Думает, что сон в одной комнате с женщиной дурно влияет на боевой настрой, – усмехнулась Жатва и откинула мокрые пряди со лба. Когда в черных глазах ее блеснул тусклый свет, они показались еще более пугающими.

– Кронпринц сказал, что ты не женщина, – припомнила Мирт. Кару тоже не трогали и вообще старались держаться от нее подальше.

– Ха, прежние хозяева поспорили бы с этим.

– Они что… они тебя…

– Все до единого, малышка. Не Жатву тебе нужно бояться. Если бы не ряса…

– Хочешь напугать меня? – Мирт нахмурилась.

– Да ты и так запуганная до полусмерти. Какой толк?

Мирт открыла рот, но потом передумала говорить, отвернулась и торопливо двинулась через залитый грязью двор к малым воротам, что вели в поля. Речи Жатвы сбивали с толку, вызывали в душе то ли злость, то ли страх, то ли сожаление. Мирт вспомнила все те холодные одинокие ночи, когда она точно так же стояла у крыльца родного дома, откуда ее выкинули под дождь. Стояла и ждала, когда же родители сжалятся и впустят ее, но им не было до нее дела. Прямо как…

Нет, кара ведь не человек. Она коварная тварь, у которой гораздо больше общего с гайстами, чем с людьми. Не стоит забывать об этом.

Мирт выбралась за ворота и побрела по расхлябанной дороге к сложенным в ряд погребальным кострам. Вязкая грязь чавкала под сапогами, и пришлось подтянуть рясу, чтобы не заляпать подол еще сильнее. Кто знает, когда представится шанс отстирать ее или хотя бы помыться.

Мать Лакифа говорила, как важно для служителей Видящего держать тело и облачение в порядке. Люди должны равняться на них, а не кривиться при виде пятен или от запаха пота. При Мирт пока никто не кривился, но это скорее оттого, что все вокруг давно привыкли к вони и грязи.

Она поискала глазами подходящее для молитвы место. Окутанные туманом черные поля раскинулись на десятки и сотни шагов вокруг, с одной стороны переходя в сады, а с другой – обрываясь береговой линией.

Что ж, чище ее ряса все равно не станет.

Мирт вытащила жердь из костра, уложила на сырую землю и опустилась на колени, зажав между ними подол рясы, чтобы он не касался земли. Гладкие бусины четок привычно легли в озябшие пальцы. Мелкая морось неприятно щекотала затылок склоненной головы.

Но когда Мирт закрыла глаза, все перестало иметь значение. Боль, холод, сырость… их больше не было. Были только она и Бог.

– Мы вверяем Тебе, Господи, тела и души наши… – шептала она и чувствовала, как душа наполняется святой благодатью, как уходят тревоги и мрачные мысли.

Видящий слышал ее – она в это верила. Знала.

– Под взором Твоим пройдем по пути истинному, по пути праведному, с благодарностью и смирением, с коими встречаем каждый день и каждый час…

Глаза под закрытыми веками наполнились влагой от переполняющей душу благодарности. Стоило пережить столь многое, чтобы понять: это не просто слова.

Только Господь остался у нее в этом холодном, жестоком мире, погрязшем в невежестве. Только Господь никогда не покинет ее и не предаст. Он защищал ее. Он направлял ее. И ничего иного она не желала.

Спустя тридцать пять бусин над островом посреди озера стало заметно светлее. Туман потихоньку таял, но морось осталась, а тучи текли медленно, и не было им конца. Пошатываясь, Мирт побрела по хлюпкой грязи к крепости. Все, что могла, она сделала, останется лишь запалить костры, когда закончится дождь.

Кара Жатва оставалась на том же месте под дверьми донжона, только теперь сидела, прислонясь спиной к стене и обняв колени. Она была похожа на побитую собаку, которую хозяин выгнал из теплого дома в наказание.

При виде ее сгорбленной, сжавшейся от холода фигурки, которая так походила на человеческую, в свободном от зла и тревог сердце Мирт шевельнулась жалость.

Недолго думая, она молча скинула плащ с плеч и протянула его Жатве.

Скрестив руки на груди, Веллан хмуро глядел с верхней галереи крепостной стены на ленту пыльной дороги, частично скрытую деревьями. Настроение у него было паршивое.

С раннего утра Крайфорт стоял на ушах в предвкушении прибытия кронпринца Эммериха, которого ожидали «с минуты на минуту» вот уже битых четыре часа. Конечно, народ всполошился куда раньше – еще два дня назад, как только весть о скором визите его высочества разлетелась по городу. Бургомистр немедленно отдал приказ вывесить флаги над воротами крепости и убрать с площади перед ратушей мусор и бездомных. Населению приказали выстроиться вдоль главной улицы – от ворот и до ратуши. И вот горожане с рассвета занимали места, зябко ежась от холодного осеннего ветра и промозглого тумана, чтобы в нужный момент прокричать «ура!», пока кронпринц проезжает мимо с высокомерной рожей. Их возбужденное гудение, едва слышимое за свистом ветра, раздавалось сейчас за спиной Веллана, мечтавшего, чтобы этот балаган поскорее закончился.

Он терпеть не мог наследного принца. Они познакомились давно, еще в военной академии Дертбурга, где Веллан овладевал мастерством Истребителя. Преподаватели делали вид, что Эммерих обучается наравне с остальными, но на деле до усрачки боялись его папаши, а потому давали кронпринцу поблажки и закрывали глаза на его выходки. Остальным же прилетало по полной за малейший проступок. Эммерих, осознавая плюсы своего положения, быстро подминал под себя учеников, заставляя тех лизоблюдствовать. И, разумеется, больше всех доставалось не отпрыскам аристократов, а сыновьям министериалов вроде Веллана, что пытались трудом, а не именем пробить себе дорогу.

И вот теперь этот засранец направляется в Крайфорт. Конечно же, это не простой визит вежливости. Наверняка кронпринц узнал о каре и решил убедиться, что Веллан не планирует совершить государственный переворот после триумфального возвращения из освобожденного Тайфри.

Дверь в башне скрипнула, оторвав Веллана от мрачных дум. Рядом появился Никс с извечной ухмылкой на губах. В обычное время парень ему нравился: тот тоже вышел из низов и всего добивался сам. Но иногда эта его улыбочка знатно бесила. Даже