Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Рен наклонился к чашке. Посмотрел на просвет, подняв к грибному фонарю на потолке. Понюхал. Поставил обратно. Потом, не спрашивая разрешения, взял со стола второе Зерно из мешочка, достал из нагрудного кармана тонкую иглу и вскрыл оболочку одним точным движением.

Зерно раскрылось, как орех. Смоляные половинки разошлись, обнажив внутреннюю поверхность с тонким слоем тёмной субстанции. Рен поднёс вскрытое Зерно к глазам, повернул, изучая структуру.

— Смола Виридис Максимус, — сказал он. — Однородная, без пузырей. Толщина оболочки миллиметр, может, полтора. Субстанция распределена равномерно, адгезия хорошая. — Он посмотрел на меня. — Кто подсказал использовать именно эту смолу?

— Ученик, — я кивнул в сторону Горта.

Рен повернулся к парню. Горт выдержал его взгляд, но побелел.

— Как тебя зовут? — спросил Рен.

— Горт.

— Почему смола, Горт?

Парень сглотнул. Потом ответил тем сосредоточенным тоном, которым повторял записи с черепков — ровно, по существу, без украшений:

— Воск расслаивался. Я видел, как наш плотник замазывает стены пастой на основе смолы, та не расслаивается. Подумал, что оболочке нужен материал, который совместим с субстанцией, а не чужеродный.

Рен молчал секунду, потом записал строку на пластине и снова посмотрел на Горта.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Образование?

— Лекарь учит.

— Давно?

Горт посмотрел на меня. Я кивнул.

— Полтора месяца, — сказал Горт.

Рен перевёл взгляд на меня. В янтарных глазах промелькнуло что-то, что я не сумел прочитать. Вчера это был интерес к аномалии, а сейчас к человеку, который за полтора месяца научил деревенского мальчишку мыслить, как инженер.

— Ученик с задатками, — сказал Рен.

Он вернулся к столу. Взял первую склянку Капель, откупорил, капнул на ноготь большого пальца. Растёр. Поднёс к носу, прикрыв глаза. Потом открыл глаза и некоторое время смотрел на каплю на ногте, как смотрят на мазок под микроскопом.

— Ранг D. Стабильный состав, угольная фильтрация, токсичность ниже двух процентов. Для деревенской мастерской без оборудования выше среднего.

Он закупорил склянку и поставил обратно в ряд.

— Для Гильдии — проходной балл. Ничего уникального. Стандарт.

Слова упали на стол, как камешки — ровные, гладкие, обкатанные привычкой оценивать. Рен не унижал, он размещал мою работу на шкале, которую знал наизусть, и на этой шкале Корневые Капли занимали ячейку где-то между «достаточно» и «обыденно». Он видел десятки таких мастерских в десятках деревень, и мой настой был для него тем, чем для опытного хирурга является правильно наложенная повязка: хорошо, но не повод для аплодисментов.

И именно эта спокойная точность задела меня сильнее, чем задело бы любое оскорбление, потому что он прав.

Вейла вошла в этот момент — я подозревал, что она ждала за дверью, слушая, и выбрала идеальную секунду. В руках у неё была тонкая кожаная папка, перевязанная шнурком, и выражение лица деловое, сосредоточенное, без тени подобострастия.

— Инспектор, — сказала она. — Торговая книга деревни. Объёмы производства, себестоимость, отпускные цены, список текущих контрактов с Каменным Узлом.

Рен принял папку, развязал шнурок, пролистал. Лицо не изменилось, но пальцы замедлились на второй странице, где Вейла расписала экономику Индикатора. Себестоимость: 0,25 Капли. Цена продажи: 20 Капель. Маржа: восемь тысяч процентов.

— Впечатляющая наценка, — сказал он.

— Уникальный продукт, — ответила Вейла. — Аналогов в каталогах Гильдии нет. Ближайший конкурент — лабораторный тест из Изумрудного Сердца, стоимостью в двести Капель за процедуру, требует оборудования ранга B и алхимика третьего курса. Мы предлагаем полевой вариант, который может применить любой деревенский староста. Двадцать Капель — вполне справедливая цена за жизнь.

Рен закрыл папку. Посмотрел на Вейлу долгим взглядом, потом на меня, потом снова на папку.

— Налог, — сказал он. — Стандартный. Пятнадцать процентов от экспортной выручки. Оформлю при возвращении в Узел.

Вейла кивнула. Ни один мускул на её лице не дрогнул, но я знал, что внутри она сейчас ликовала. Пятнадцать процентов — это ставка для производственных пунктов. Признание статуса. Строчка в реестре, которая означала: эта деревня существует, платит налоги и производит нечто, имеющее ценность. Слабая защита, бумажная, формальная, но бумага в этом мире весила больше, чем казалось, потому что за ней стоял бюрократический аппарат, которому проще получать свои пятнадцать процентов, чем объяснять начальству, почему производственный пункт был уничтожен.

Вейла положила на стол три кожаных мешочка с тесьмой.

— Подарок от деревни, — сказала она. — Три комплекта Индикатора Мора. Для вашей личной оценки и, если сочтёте нужным, для передачи коллегам в Отдел.

Рен взял один мешочек, взвесил на ладони. Убрал во внутренний карман жилета. Два оставшихся в дорожную сумку, которую принёс носильщик.

— Благодарю, — сказал он.

Потом он повернулся ко мне.

— Алхимик, вечером я хотел бы задать вам несколько вопросов наедине. Вы не возражаете?

…

Вечером Рен пришёл один.

Стражи остались у ворот — слышал, как они переговариваются с Тареком — негромко, деловито, на языке людей, которые профессионально оценивают друг друга и пришли к выводу, что драться не придётся. Аскер ушёл проверять караульных. Горта я отправил домой ещё час назад: парню не нужно присутствовать при том, что должно произойти.

Инспектор сел на ту же табуретку, что и утром. Я налил чай — сушёный мох, заваренный на горячей воде из очага. Напиток слабый, чуть горьковатый, с привкусом земли. Рен принял чашку, пригубил, поставил на стол рядом с пластиной из коры и угольным стержнем.

Грибной фонарь (оказался идеальной заменой масляной лампе) на крюке давал ровный зеленоватый свет. Тени лежали в углах мастерской мягкими пятнами, и пламя в очаге подрагивало, добавляя оранжевые отблески к зелёному свечению. Запах угля, мха и высушенного тысячелистника висел в воздухе слоями, и в этих слоях я чувствовал себя как в собственной операционной.

Рен достал стержень и положил пластину перед собой.

— Образование, — сказал он.

— Самоучка. Архив лекаря Наро — предыдущего алхимика деревни. Тридцать одна табличка из пятидесяти.

Рен записал. Стержень двигался по коре мелкими, точными штрихами.

— Сколько рецептов в активном производстве?

— Четыре основных: Корневые Капли, Индикатор Мора, полевая мазь, настой Горького Листа. Два экспериментальных.

— Какие экспериментальные?

— Культура плесени с антибактериальными свойствами. Стадия наблюдения. И модификация Капель с использованием аномального сырья — повышенная эффективность, но нестабильный срок годности.

Рен записывал, не поднимая головы. Вопросы шли один за другим, размеренные, как удары метронома. Источник сырья? Аномальная зона