Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— …а помнишь, как ты учил меня лазить по деревьям? Я до дрожи боялась высоты, а ты шептал: «Не смотри в бездну, Нова, смотри только на ветку перед собой». Одну за другой, шаг за шагом. Я запомнила это на всю жизнь. И когда мы смотрели Игры, когда мне было страшно, я вспоминала твои слова… — Голос ее надломился. — Когда тебя уже не было рядом, чтобы вести меня за руку.

Маркус не отзывался. Изредка он моргал или едва заметно поворачивал голову на звук ее голоса, но в его зрачках не было и тени узнавания.

Час назад здесь была Аврелия. Она чеканила сухие медицинские термины: травматическая диссоциация, защитный панцирь психики, бегство разума от невыносимой реальности. «Он вернется, — пообещала она. — Со временем. Терапия сотворит чудо». Возможно. Со временем. Эти слова не давали никаких гарантий, лишь зыбкую, призрачную надежду.

Пит замер в дверном проеме, стараясь не нарушить хрупкое уединение, но Нова почуяла его присутствие солдатским инстинктом.

— Он молчит, — произнесла она, не оборачиваясь. Голос ее был подчеркнуто ровным, скованным жестким самоконтролем. — Прошло уже шесть часов. Я пересказала ему всё наше детство, напомнила о доме и о каждой мелочи, которую он когда-то любил. Но в ответ — тишина.

— Аврелия утверждает, что это естественная реакция.

— Естественная? — Нова резко обернулась к нему. Ее глаза покраснели от усталости, но оставались сухими — слез больше не осталось. — Он не узнает родную сестру. Два года я дышала ради этой минуты. Два года тренировок, планов, подготовки… И вот он смотрит сквозь меня, словно я… словно меня не существует вовсе.

Пит вошел в палату и молча опустился на стул напротив койки.

— Я тоже прошел через подобное, — просто сказал он.

Нова застыла, оглушенная его признанием.

— Восемьдесят девять сеансов, — негромко продолжил Пит, глядя не на нее, а на неподвижного Маркуса. — Хайджекинг. Яд ос-убийц, планомерное внушение, пласты переписанных воспоминаний. Потом Аврелия собрала меня по кусочкам, — он перевел взгляд на Нову. — Это не случилось по мановению руки. Не за день и даже не за неделю. Потребовались месяцы изнурительного труда. Мы слой за слоем отделяли истину от лжи, учась отличать подлинную память от навязанного бреда. — Он сделал паузу, и в его глазах отразилась былая тень. — Шрамы остались навсегда. Порой я и сейчас замираю в сомнении: моя ли это мысль или их эхо? Но этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы я снова стал собой.

Нова посмотрела на брата: на его отрешенный взгляд, на костлявые запястья, сохранившие багровые следы от оков.

— Ты веришь, что она сумеет исцелить его?

— Я верю, что если она вытащила меня из того ада, во что меня превратили, то вытащит и его. — Пит помолчал, подбирая слова. — Главное уже свершилось: он здесь. Он дышит, он на свободе. Всё остальное — лишь вопрос времени и упорства.

— А если нет? — голос Новы дрогнул, обнажая глубоко запрятанную боль. — Если он навсегда останется… таким? Пустой оболочкой прежнего человека?

— Тогда ты просто будешь рядом, — ответил он просто и твердо. — И поверь, порой этого более чем достаточно.

В этот момент Маркус шевельнулся. Он повернул голову — медленно, словно преодолевая сопротивление толщи воды, — и сфокусировал взгляд на Нове.

— Сова… — едва слышно прошелестел он.

Мир вокруг словно замер. Нова перестала дышать, Пит превратился в изваяние.

— Что? — выдохнула она, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. — Что ты сказал, Маркус?

— Деревянная… сова… — голос был хриплым, забывшим звуки речи. — Я вырезал её… для тебя…

Слезы хлынули из глаз Новы. Она больше не пыталась их сдерживать, да и не хотела.

— Да! — она вцепилась в его ладонь, словно в спасательный круг. — Да, ты подарил мне сову! Мне тогда было восемь! Ты помнишь, Маркус?! Ты помнишь!

Маркус не ответил сразу. Он всматривался в её лицо долго и напряженно, будто видел впервые или пытался воскресить в памяти полузабытый образ.

— Нова? — в его голосе сквозила мучительная неуверенность. — Ты... ты на самом деле здесь?

— Я настоящая, — она прижала его ладонь к своей щеке, ловя каждое движение его пальцев. — Это я, твоя сестра. Я пришла за тобой, слышишь? Я рядом.

Маркус медленно моргнул, и одинокая слеза проложила путь по его осунувшемуся лицу.

— Я думал... всё время думал, что ты там... что ты в беде...

— Со мной всё хорошо. И с тобой теперь тоже. Мы дома, Маркус. Мы в безопасности.

Он прикрыл веки, и его дыхание сбилось на судорожные, прерывистые всхлипы.

— Я так устал, — прошелестел он, почти теряя голос. — Господи, как же я устал...

— Я знаю, родной. Просто отдыхай. Теперь я никуда не уйду.

Пит бесшумно поднялся со стула. Он направился к выходу, стараясь не нарушить это хрупкое единение, но негромкий голос Новы заставил его замереть у самого порога.

— Пит.

Он обернулся.

— Спасибо, — произнесла она. Всего одно слово, но в нем сейчас уместилось всё, что было у нее на душе. Пит лишь понимающе кивнул и вышел в коридор.

Там, прислонившись плечом к холодной стене, он закрыл глаза и перевел дух. Сквозь закрытую дверь до него долетали обрывки тихих голосов, приглушенные рыдания и неразборчивый шепот.

Одно-единственное слово. «Сова». Начало долгого пути. Маркус не был потерян окончательно — он просто ушел слишком глубоко в себя, в ту пугающую даль, откуда нет возврата в одиночку. Но Нова сумела до него докричаться. Дотянуться через бездну.

Иногда это именно то, с чего всё начинается. Одно слово. Крохотный проблеск света. Едва заметная трещина в стене, которая казалась нерушимой. Начало.

***

Комната Пита. Вечер. На циферблате браслета замерло «двадцать ноль-ноль».

Китнисс сидела на койке, прижавшись спиной к холодной стене и плотно подтянув колени к груди. Её взгляд застыл на стене напротив, где тонкая трещина, извиваясь, сбегала от потолка и пряталась за массивным шкафом. Она изучила это изъян до мельчайших подробностей — слишком много бессонных часов было проведено за этим занятием.

Дверь тихо отворилась. Пит вошел бесшумно, мимоходом отметив её защитную, напряженную позу. Он опустился рядом, не