Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Нова действовала синхронно. Глухой хлопок выстрела — и часовой у двери осел на пол с пулей в голове. Смерть была мгновенной.

Четвертый охранник, прижавшийся к стене, успел схватить рацию. Его голос сорвался на хриплый крик:

— Тре... тревога! Нападение на пост «Д-контроль»!..

Второй выстрел Новы оборвал доклад на полуслове. Последний защитник поста замолчал навсегда.

В комнате воцарилась тишина.

Китнисс ворвалась в помещение и бросилась к центральному пульту. Монитор пульсировал тревожным багрянцем: «ПРОТОКОЛ ЧИСТКА — АКТИВАЦИЯ ЧЕРЕЗ 01:22».

— Нова! Как это вырубить?! — Откуда мне знать! Спроси у Лин!

Пальцы Китнисс ударили по браслету, вызывая канал связи:

— Лин! Мы на посту «Д-контроль»! Как отменить «Чистку»?!

Голос Лин прозвучал сухо и отчетливо, несмотря на общее напряжение:

— Зеленая кнопка. В верхнем левом углу консоли. Удерживай три секунды.

Китнисс мгновенно нашла её — массивную, изумрудную клавишу под защитным пластиком. Нажала. Вдавила всем весом.

Таймер на экране продолжал свой безжалостный бег: 01:08... 07... 06... Эти три секунды показались ей бесконечными, словно время вязло в густом киселе.

Наконец монитор мигнул. Кровавое марево сменилось ровным янтарным светом: «ПРОТОКОЛ ЧИСТКА — ОТМЕНЕН».

Китнисс шумно выдохнула, чувствуя, как запоздалая дрожь бьет по рукам.

— Готово, — выдохнула она в микрофон. — Бойня отменяется. «Чистка» остановлена.

— Блестящая работа, — отозвался Пит. Его голос, искаженный помехами, казался далеким, но в нем слышалось облегчение. — Мы на «минус третьем», в восточном крыле. Выдвигаемся к блоку D.

— Мы тоже. Встретимся на месте.

Китнисс подняла взгляд на Нову. Та застыла у порога, вся превратившись в натянутую струну.

— Теперь — к Маркусу, — скомандовала Китнисс.

Нова не стала тратить силы на слова. Она сорвалась с места, превратившись в стремительную тень, и Китнисс бросилась следом.

Блок D. Камера сорок семь. Два года бесконечного ожидания должны были закончиться именно здесь и сейчас.

***

Блок D представлял собой бесконечную анфиладу одинаковых дверей, уходящую вглубь яруса. Тусклый свет выхватывал из полумрака номера на табличках: один, два, три… сорок семь.

Нова сорвалась на бег, и Китнисс, несмотря на всю свою подготовку, едва поспевала за ней. С противоположного конца коридора, из клубов пыли и теней, вышли Пит и Джоанна — взмыленные, в пятнах чужой крови, но живые. В руках Пита тускло поблескивали заряды направленного взрыва, необходимые для вскрытия массивных замков.

Нова замерла у двери с номером «47». Она прижала дрожащую ладонь к холодному металлу, словно пытаясь почувствовать тепло того, кто был внутри.

— Маркус… — прошептала она в дверную щель. — Я здесь. Я пришла за тобой.

Пит подошел вплотную, споро закрепил заряд на замке и жестом приказал всем отойти. Короткая вспышка. Глухой, контролируемый хлопок — и дверь, сорванная с петель, медленно отворилась.

Нова вбежала в камеру первой.

Тесное, убогое пространство: койка, ведро в углу и стены, сплошь покрытые лихорадочными записями — цифрами, именами и непонятными символами, выцарапанными прямо на стене. На койке, вжавшись спиной в стену, сидел человек. Изможденный, пугающе худой, заросший спутанной бородой и грязными волосами. На нем были лишь лохмотья, когда-то бывшие тюремной робой.

Он смотрел на вошедших пустым, отрешенным взглядом, в котором не было ни страха, ни надежды.

— Маркус? — голос Новы сорвался. — Это я. Нова. Твоя сестра.

Он не отозвался, продолжая смотреть сквозь нее, словно она была лишь очередным призраком в его бесконечном бреду. Нова подошла ближе, двигаясь осторожно, как к раненому зверю.

— Маркус, посмотри на меня. Это я. Помнишь Одиннадцатый? Наш дом на окраине? Ты называл меня Совой, потому что я никогда не спала по ночам… Помнишь?

Никакой реакции. Лишь мертвая пустота в зрачках.

Она опустилась перед ним на колени и осторожно накрыла своей ладонью его костлявую, ледяную руку.

— Я пришла за тобой, как и обещала. Помнишь тот день, когда нас разлучили? Я кричала вслед грузовику, что найду тебя. И я нашла. Я здесь.

Маркус медленно, почти болезненно моргнул. Его взгляд сфокусировался на ее руке.

— Нова? — его голос был сухим и хриплым, как шелест старой бумаги. — Тебя… тебя здесь нет. Это морок. Они снова… снова играют со мной…

— Я настоящая, Маркус. Клянусь тебе, — слезы застилали ей глаза; Китнисс впервые видела, как эта железная женщина плачет навзрыд. — Я твоя сестра. Я живая.

— Сова? — он моргнул еще раз, и в его глазах что-то дрогнуло. Тонкий проблеск сознания пробился сквозь пелену безумия. — Ты… ты говорила… ты найдешь…

— Я нашла, — она прижала его к себе, обнимая так бережно, словно он был сделан из тончайшего фарфора. — Я нашла тебя. Мы возвращаемся домой.

Он не смог обнять ее в ответ — силы покинули его тело, — но и не отстранился, уткнувшись лицом в ее плечо.

— Домой… — повторил он, пробуя это слово на вкус. — Домой…

Пит замер в дверном проеме, наблюдая за этой сценой. Его лицо оставалось жестким, но в глубине взгляда читалась тяжелая, скрытая боль.

Китнисс бесшумно поравнялась с Питом, не сводя глаз с измученного узника.

— Он сломлен, — едва слышно проронила она.

— Сломлен, — эхом отозвался Пит, коротко кивнув. — Но не потерян безвозвратно. Аврелия сделает всё возможное. Если кто и способен склеить осколки его души, то только она.

В камеру вошла Джоанна. Она опустилась на корточки рядом с Новой, положив руку ей на плечо.

— Нам пора, милая. Начинается эвакуация. Медлить нельзя.

Нова кивнула, утирая слезы, и бережно помогла Маркусу подняться. Он оказался пугающе легким — кожа да кости, лишенные прежней силы. Она подставила ему свое плечо, став для него единственной опорой, а он, пошатываясь, вцепился в ее куртку.

— Идем, — шептала она ему, словно баюкая. — Я рядом. Больше я тебя не оставлю. Ни за что.

Они покинули тесную клетушку, выходя в гулкий коридор, где Боггс и его бойцы уже методично вскрывали остальные засовы. Из темноты камер, щурясь от света фонарей, выходили люди — тени самих себя, изможденные и объятые страхом, но всё еще дышащие.

***

Путь к спасению лежал через последний коридор. Финальный поворот перед лестницей, ведущей к главным воротам, — туда, где ждала свобода и глоток чистого воздуха.

Рейк шел головным; разведка была его стихией, его ремеслом. «Оса» в руках замерла в боевой готовности, взгляд сканировал пространство впереди. Следом двигались Лин и Нова,