Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

За ужином Нита почти не разговаривала и после уборки погасила фонарь. В такое время Хмельной квартал только начинал просыпаться, и Дес привык жить в его ритме. В Охо все было по-другому. Пытаясь примириться с этим, он устроился на своем матрасе, намереваясь уснуть. Но стоило ему остаться наедине с мыслями, и отвратительное чувство вернулось. Крыса внутри заскреблась. Он попытался убедить ее, что здесь нет ничего, похожего на «Полуночный театр» или сносную выпивку. Потом вспомнил маленькие домики на склоне, дым, клубящийся над трубами, и подумал, что наверняка у местных можно найти немного. Иначе как они выживают в этой глуши, где даже у чаек жизнь насыщеннее и разнообразнее.

На побережье занимался шторм. Плеск волн слышался так отчетливо, словно Дес лежал на берегу, у самой кромки воды. Ветер в башне завывал и метался, как дикий зверь. Из темного провала сочился холод, из-за чего в руке проснулась тупая боль от зажившего перелома. Слабый огонь в печи почти не давал тепла и напоминал о жаровнях в подвале «Полуночного театра».

Дес всерьез задумался о том, чтобы сорваться к старому маяку. Он живо представил осуждающий взгляд Фран и вкус перечной настойки на губах, гадая, что из этого отрезвляет лучше.

Постепенно его увлек сон. В нем буйствовал шторм: волны выбросили на берег сундуки с гремящими склянками внутри, и когда он откупорил одну, из горлышка повалил густой, горький дым; он жадно вдыхал и не мог остановиться, пока холодные пальцы не схватили его за руку, чтобы отвернуть, отвлечь, спасти. Он знал, что это Фран – ее прикосновение, грубое и решительное, нельзя было спутать ни с чьим другим.

Когда он проснулся, рука все еще ныла, но пострадать вволю ему не дали. Нита поторопила его, и Дес, проглотив завтрак, как горькую пилюлю, отправился на пневмопочту.

Все утро, сортируя конверты, он думал о том, что сегодня должен добыть сколько‑нибудь полезную информацию, чтобы оправдать свой визит на маяк. Ему было стыдно появляться там лишь затем, чтобы хлебнуть настойки.

Спустя пару часов Десу выпал шанс. «С-с-слышишь, с-с-скрипят? – спросил Элан, чудом различивший в гуле трубопровода иной звук. – Опять разболтались». Подхватив ящик с инструментами, он отправился на крышу, чтобы проверить крепления.

Не имея плана, Дес интуитивно потянулся к лотку с отложенными письмами для резиденции. Наверняка в них были важные сведения, если каждый конверт регистрировали и нумеровали. Он сомневался в своих предположениях, пока не добрался до письма от имени госпожи Олберик – хозяйки дома, куда отослали Эверрайна. Риз предупреждал, что ее письма требуют особого внимания, хотя и не объяснил по какой причине. Это и предстояло выяснить сейчас.

Дес покрутил в руках конверт, осмотрел печать. Он уже имел дело с сургучом – им запечатывали бутылки с дорогим вином – и видел, как вскрывают письма здесь. Это наблюдение раскрыло пару секретов: при нагревании сургуч становился мягким и податливым, его следовало поддеть лезвием, чтобы не повредить бумагу. Дело нехитрое, если обладать ловкостью рук и нужным инвентарем. Вместо свечи он использовал керосиновый фонарь, вместо лезвия – острый край металлического трафарета с цифрами.

Аккуратно вскрыв конверт, он добрался до письма:

Если у вас есть вопросы к господину Э., то вы можете задать их в моей гостиной. Что же касается услуг господина С., он готов навестить вас, когда вернется в город.

Искренне ваша, А. Олберик

Он перечитал несколько раз, чтобы запомнить наизусть, а после запечатал конверт, скрыв следы своего вмешательства. К возвращению Элана все было разложено по местам, а Дес разбирался с ворохом писем, что успели скопиться в окне выдачи.

– Ты без меня вообще ничего не с-с-сделал?

– Сложная задачка попалась. – Дес подхватил конверт и потряс им в воздухе. – Хафн отнести к югу или все‑таки к востоку? Он же где‑то посередине.

– У тебя все перед носом. – Преисполненный важности, Элан указал на карту, что висела на стене. – Отмечено же, что юг.

Дес позволил ему и дальше изображать великого знатока, и остаток дня прилежно выполнял поручения. Вечером его труды вознаградили монетой. Ее он истратил, чтобы добраться до города и купить свежую форель. Штормом к берегу прибило крупную рыбу, и ушлые рыбаки развернули торговлю прямо на пристани. Оголодавшие чайки кружили рядом, сбиваясь в крикливое облако и покушаясь на добычу. В попытке отогнать их лоточники кричали и размахивали руками, превращаясь в такую же горластую стаю. Дес был на стороне чаек и чувствовал себя одной из них, пока тащился со своим уловом к скалистому мысу, где ютился старый обветшалый маяк.

С трудом отворив разбухшую от влаги дверь, он скользнул внутрь, и в нос тут же ударил затхлый запах водорослей, которые зачавкали под ногами. Во время штормов сюда приносило морской сор, и тот постепенно набивался внутрь, оседая на полу и стенах. По лестнице, пронизывающей маяк, точно скелет, Дес поднялся на прожекторную площадку, озаренную слабым свечением от маленькой горелки, служившей и фонарем, и печкой.

Фран стояла у края, облокотившись на металлическую балюстраду, и смотрела на море. Он думал, что застанет ее за каким‑нибудь активным занятием, изгоняющим скуку, но видеть ее неподвижной и тихой в своем созерцании было так же странно, как обнаружить застывший во времени смерч.

– Неплохо ты здесь устроилась, – вместо приветствия выдал Дес, думая о том, что лишь ему из всей троицы, прибывшей на юг по делам, выпало работать, пока один прохлаждался в гостях, а другая наслаждалась видами.

Фран не вздрогнула, не испугалась и даже не удивилась его появлению. Куда большего внимания удостоилась форель, замеченная в его руке.

– Может, пожарим на огне? – миролюбиво предложил Дес. – Не знаю, как живется тебе, но у меня от местной стряпни желудок сводит.

– Я в кухарки не нанималась. – Ее раздраженный тон ясно дал понять, что он останется без ужина. – И снаружи опасно разводить костер. Нас заметят. Так что выпусти бедолагу в море.

Дес поднял рыбину повыше, чтобы можно было разглядеть крюк с веревкой, на которой она болталась, и заключил:

– Сомневаюсь, что ей поможет твоя благодетель.

– Тогда раздели с ней участь и помирай молча.

– С твоего дозволения, я еще поживу.

Фран пожала плечами, как будто желая сказать, что ей все равно. Уже не надеясь на дружеский пикник у костра, он попросил настойку из запасов, что доверили ей на хранение.

– Значит, притащился сюда ради пары глотков? – придирчиво спросила она, не торопясь исполнять просьбу. Испытывала, дразнила, как осла морковкой, насмехалась над его