Март Вахрамеев - Антон Юрьевич Перунов

удерживая пистолет двуручным хватом, перешагнул порог кабины. В глаза ударил яркий свет, в нос — едкая гарь и вонь горелой человечины. Здесь и в самом деле оказалось просторно. Не сравнить ни с одним известным бортом, на котором приходилось летать в прошлой жизни.

— Не слабая кабина, целый отсек, — пробурчал он едва слышно. Внутри царила какая-то давящая, мертвая тишина. Оглянувшись по сторонам, он уже громче добавил. — Так, ствол можно убирать. Тут воевать уже не с кем.

Невероятных размеров прозрачный фонарь на каркасе охватывал зал с трех сторон далеко выступающей за габариты корпуса корабля вытянутой полусферой, так что без труда можно было смотреть и вниз, и в стороны, и вверх. Толстое бронестекло полностью разбито, его массивные, бритвенно-острые осколки усыпали все помещение, местами с такой силой ударив по стенам, что теперь торчали из них как прозрачные шипы. Тела погибших летунов в темно-синей униформе, густо залитой потемневшей от огня и жара запекшейся кровью, остались в креслах, надежно пристегнутые пятиточечными привязными ремнями. Зато часть самих сидений оказалась вырвана и отброшена к стене близким и очень мощным взрывом.

Теперь тут было тихо. Лишь под подошвами мерзко хрустели осколки. Еще недавно белые стены, теперь все в копоти, следах пожара и пробоинах, разнесенные в куски экраны и панели приборов на пультах перед каждым из членов экипажа. Несколько минут назад здесь бушевал огонь. Теперь же все вокруг было в пожарной пене, которая уже частично растворилась, оставшись тут и там особо плотными клочьями.

Относительно неповрежденным выглядел только сам каркас фонаря, его толстые балки из какого-то явно не металлического материала были заметно покорежены только в двух местах, куда, всего скорее, и пришлись попадания ракет. Впереди, уже в окружении прозрачного пола, прямо у эпицентра взрыва, находилось место пилота, от которого остались лишь обугленные ошметки. Ближе ко входу возвышалось особо роскошное капитанское кресло. В нем, свесившись вперед на ремнях, словно в последнем усилии освободиться, неподвижно сидел седовласый мужик лет пятидесяти.

Март и сам не понял сначала, что в этой картине было не так. И только потом сообразил. Пряжка оказалась расстегнута! Видимо, человек был еще жив и пытался выбраться из привязной системы, но сил на большее не хватило. Он, осторожно ступая, подошел к капитану и аккуратно прислонил его к спинке, сразу обратив внимание на несколько сквозных ран на груди и животе. Попробовал нащупать пульс на шее, и в этот момент веки немца открылись, а из горла вырвался надсадный хрип.

— Кха, ин мейнер кабинэ…

Рука рахдонита потянулась, словно пытаясь дотянуться до кармана некогда роскошной форменной куртки, и упала без сил с последним вздохом. Глаза застыли и незряче уткнулись в почерневший потолок. Он был мертв.

— Отъехал. Слишком поздно… Сомневаюсь, что я смог ему помочь. Прощай. А что ты про мейн кабин хотел сказать? Комм, слышишь, что значат на языке немцев эти слова?

«В моей каюте», — молчаливо ответила система.

— Ага. Он хотел показать? Что там у него?

Но прежде чем лезть в чужой карман, Март прочел на нагрудном шевроне: «Luftschiffkapitän Werner Rosenberg».

— Вернер Розенберг… Вот и познакомились, герр капитан.

Быстрый обыск дал три находки. Плоский жетон, который ИИ коммуникатора определил как мастер-ключ, работающий с замками всех устройств и дверей на борту. Наручный комм, правда, деактивировавшийся. Небольшое портмоне с несколькими картами и парой бумажек, с надписями из бессмысленных наборов букв и цифр, напоминающими код или пароль.

— Последним желанием покойного было отправить кого-нибудь в его каюту. Мужик держался геройски, стойко. И умер как воин. Так что выполнить его волю будет правильно. Святое дело… Тем более, что мне и самому до чертиков интересно там побывать…

Глава 16

Плана действий он придумать не успел, потому оставалось играть, как когда-то в детстве, в угадайку «тепло-холодно» за непонятный приз в «черном ящике».

«Доступ к внутренней сети корабля получен», — высветилось сообщение на экранчике комма. Уведомление настигло его на полпути.

Прочитав, Март задумчиво почесал в затылке:

— Неужели прошло семь минут?

Проверил по часам. Все точно. Даже удивительно как много всего произошло за такой малый срок…

— Комм, построй мне маршрут до капитанских апартаментов. И проверь, нет ли там каких сюрпризов вроде автоматической турели или еще каких неприятностей.

— Что за судьба такая? — бурчал он себе под нос, на ходу поневоле ускоряя зачем-то шаг. Неведомая сила или собственная чуйка гнали его вперед со все нарастающей энергией. — Только попал на корабль, и уже местное начальство нагрузило миссией эпического уровня. Прямо как в сказке или армии родной, что по сути одно и то же. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. И никого не волнует, как ты это сделаешь. Ну, хоть с направлением определенность. И то хлеб… но это не точно. А вот что искать… не ясно от слова совсем. Но как всегда очень срочно и прямо бегом…

На двери значилось «Luftschiffkapitän Werner Rosenberg». Она оказалась не заперта, даже мастер-ключ не понадобился. Стоя на пороге жилого блока Вернера Розенберга, Двойдан смог в полной мере оценить простор и роскошь капитанской резиденции.

Начал он изучение с обширного холла. Сразу ощутив, что движется в нужном направлении. Удобные сиденья вдоль стен, пол, застеленный мягким, напоминающим плотный ковер покрытием и зеркалами во всю стену. Приглядевшись, он понял, что это не просто зеркала, а шкафы-купе, их зеркальные створки откатывались в стороны, а не раскрывались наружу. Оставалось быстренько осмотреть, что там внутри.

И сразу же наткнулся на массу всего интересного. Роскошный кожаный чемодан на колесиках стоял внизу. Заглядывать в него не было ни времени, ни смысла. На многочисленных вешалках разместилась форменная и гражданская одежда, внизу обувь на все случаи жизни. Везде идеальный порядок. Все чисто, выглажено, аккуратно разложено по своим местам, разве что бирок не хватало.

Единственная дверь вела из холла в глубину апартаментов. В большой, очень светлый зал. Первое, что бросалось в глаза — занимающее всю стену огромное, зеркальное, то есть непрозрачное снаружи, многосекционное окно, на удивление даже не особо пострадавшее. Отсюда, с высоты, открывался потрясающий вид на бескрайнюю пампу и горы.

Следующим, что привлекло его внимание, стала барная стойка. Зайдя за нее, Март с интересом рассмотрел ее оборудование и «начинку». Многоточечное освещение, собственная и очень дорого выглядящая кофемашина с вполне читаемыми надписями над кнопками и рычагами, здоровенный, выше человеческого роста двустворчатый холодильник и стоящий рядом кулер с бочкой чистой питьевой воды.

На подвесных рельсах и многочисленных полках