Март Вахрамеев - Антон Юрьевич Перунов

Глава 18

Шипы и розы

Контакты третьего уровня[1] с представителями внеземных цивилизаций всегда воспринимались человечеством с необходимой и достаточной серьезностью. Двойдан никогда и подумать не мог, что ему придется оказаться в роли переговорщика с пришельцами, да еще и в такой непростой ситуации.

Определенный оптимизм внушало то, что немцы-рахдониты, хоть и обладали технологиями, заметно опережающими даже земные начала 21 века, в остальном выглядели обычными людьми, а не киборгами или еще какими мутантами с третьим глазом. А языковые затруднения обещал скрасить коммуникатор, выступая в роли голосового онлайн переводчика.

Вахрамеев, продолжая отслеживать приближение неизвестного летуна по экранчику комма, успел без особой суеты добраться до точки, где он запланировал засаду и занял удобную позицию на входе в холл рядом с лифтовой площадкой.

Камера показывала ему невысокую, щуплую фигурку в стандартном синеватом летном комбезе, в такие были одеты все члены экипажа, которых он видел сегодня. С огромным трудом рахдонит еле-еле тянул здоровенную, заметно длиннее его самого, толстую трубу… ничем кроме оружия это быть не могло. Очевидно, он очень устал и шел, едва переставляя ноги, но аппарат не бросал, упорно волоча его по мягкому полу коридора. Пару раз он даже на мгновение останавливался, утирая пот со лба и стараясь отдышаться, но потом, словно спохватившись, снова отправлялся в путь.

«Зачем он ее тащит сюда? Скоро узнаем».

Вахрамеев не стал дожидаться, чтобы эта улитка добралась до его позиции. Когда человек, повернувшись лицом к трубе, принялся тянуть ее, двигаясь задом-наперед, Март понял, что настал подходящий момент. Пистолет и так лежал в руке, несколько длинных, скользящих и почти бесшумных шагов, и дуло уперлось в затылок летуна.

— Стой спокойно. Дернешься, убью.

Произнеся эти слова и убедившись, что пленник застыл неподвижно, так и не выпустив трубу из тонких рук, он начал обходить цель сбоку, чтобы таки увидеть его физиономию. Человечек, оказавшийся на полголовы ниже Двойдана, мелко задрожал всем телом. Его спину и плечи буквально трясло, зубы стучали. Лицо, на которое упала длинная светлая челка, оставалось скрыто стриженными в каре какими-то разноцветными волосами.

— Так и что мы имеем? Ты вообще кто? — вопросы вышли не самые удачные, но Вахрамеев никогда не учился вести допросы. А что-то говорить все равно было необходимо.

— Я фель-д-шер, р-раб-ботал в мед… медотсеке, — заикаясь и временами срываясь на фальцет, высоким, тонким голосочком выговорил незнакомец. В его речи отчетливо слышался едва уловимый акцент, но сказано все было вполне чисто по-русски, без ошибок. — Уберите оружие, вдруг выстрелит, я вам не враг.

— Нашим языком владеешь, тем лучше! На колени. И не дергаться. Бандуру эту положи, руки за голову.

Дождавшись, когда пленник выполнит его приказы, Март с интересом вгляделся в смертельно бледное, ни единой кровинки, лицо пришельца и, не скрывая иронии, спросил:

— С чего это ты мне указывать вздумал? Ты хоть знаешь, кто перед тобой? — хотел было дать ботинком по почкам, для улучшения взаимопонимания, но передумал.

«Нет, с этим надо аккуратнее. Какой-то он совсем хилый. Еще зашибу ненароком. И что с ним потом делать? В больничку на себе волочить?»

— Ладно, ствол уберу, но учти, я могу очень быстро все вернуть на место.

И в подтверждение его слов только что убранный ствол снова оказался перед носом немца. Тот только моргнул, его лицо как-то странно скривилось, и вдруг он… заплакал. Слезы беззвучно потекли по щекам, оставляя светлые дорожки на запачканной копотью и пылью коже.

Март, растерявшись от такого захода, ничего не смог придумать лучше:

— Ты чего… ну прекрати сырость разводить, ты ж мужик, позорище…

От его слов странный тип только сильнее заревел, руками закрыл лицо, плечи затряслись. «Хорошо, хоть молча, без стонов и криков, только еле слышно всхлипывая. Отвесить этому недоразумению пару оплеух для приведения в чувство? Нет, этому уже хватило. Совсем поплыл. Но чего делать теперь?»

Пока он колебался и лихорадочно размышлял, летун взял и просто осел на пол. В странной манере, ну не сидят так мужики… тут Вахрамееву в голову наконец-то пришла мысль, неприятная такая и довольно отвратительная даже…

— Эй, ты случаем не из этих, которые не мужики? Я слышал, вроде есть в ваших немецких краях такая погань, или ты просто психованный?

А вот теперь слезы потекли ручьем и всхлипы превратились в рыдания. Что оставалось делать? Переложив ствол в кобуру, Март ухватил это чудо-юдо за загривок, второй лапой зацепил агрегат, который предположительно оружие, и молча поволок всё это обратно в капитанскую каюту. Дотащив, тихонько прикрыл дверь и легким толчком направил плаксу в ванную комнату.

— Умойся там и прекрати рыдать, или пристрелю, задолбал, урод, — прошипел угрожающе под конец уже в спину, а сколько можно проявлять терпение⁈

Сам взгромоздил железяку на стол, сел в кресло и принялся изучать. То, что это пушка — не вопрос даже, здоровенная труба под два метра длиной, сбоку пульт с кнопками и прицельный комплекс.

— Комм, что скажешь про аппарат?

— Нет информации. Оружейный раздел не доступен.

— Еще лучше. Так, мне нужен этот рыдало. Без него не разобраться.

Поднялся и, распахнув прикрытую дверь, напоролся на взгляд огромных бирюзово-голубых глазищ. Тут его и пронзила простая мысль, от которой он мгновенно ощутил себя одновременно полным ослом и самым удачливым парнем на земле.

— Так ты девчонка что ли? — она, помедлив секунду, с каким-то обреченным вздохом кивнула, опять уронив на лоб длинную челку. — А чего сразу не сказала? По-мужски говорить начала…

— Испугалась.

— Надо же, пугливая какая… Ладно. Выдыхай. Ничего тебе не грозит. В смысле от меня.

Девушка кивнула с какой-то робкой надеждой.

— Вот и молодец. Меня зовут Мартемьян Вахрамеев, можно просто Март. А тебя? Наверно, какое-то хитрое рахдонитское имечко?

— Нет, — на лице девушки мелькнула улыбка, — меня Розой зовут, Роза Баканова.

— Это как? Тебя по-русски зовут? Ты не врешь?

— Нет, я тоже русская. Просто моих родителей еще сорок лет назад вывезли в метрополию, и мы там обосновались. А я решила повидать родину предков и вот завербовалась на «Дас Химмелн», — в ее варианте это звучало с акцентом, миряне не так говорили, переиначивая на свой лад, подстраивая под себя! И почему-то именно это рахдонитское словцо посреди русских убедило его окончательно, получается, она умеет и по-мирянскому и на немецком…

— Интересно девки пляшут… а я и не знал, что наши в тех краях живут… И как оно, в смысле,