Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

Если так, то конечно, готов с этими материалами ознакомиться, как и написать на основании них какой‑то более-менее детальный план реформы сельского хозяйства по уменьшению зависимости от импортного зерна.

– Только председатель велел, что план должен быть максимально детальным и эффективным – таким, что действительно сможет сработать, – продолжал уточнять задачу Румянцев. – Потому как если его одобрят, а он не сработает, то сам понимаешь, у Юрия Владимировича будут проблемы в будущем.

– Ну, Олег Петрович, я сразу же вижу одну проблему, почему этот план может не сработать… Даже если я напишу вам самый лучший из планов по реформе, – развёл руками я, – вы серьёзно думаете, что если его навяжут Полянскому и Кулакову, то они станут искренне воплощать его в жизнь? Неужели им не будет досадно из‑за того, что их план отвергли и навязали им чужой? Они, будучи вынуждены воплощать чужой план, могут и саботажем его заняться…

– Ну, а мы следить будем внимательно за тем, что и как они делают. И если саботаж углядим, то Юрий Владимирович все материалы по этому поводу и огласит! – заявил Румянцев. – И тогда уже другие люди полностью усердно этим планом и займутся!

– Ну как знаете, вам тогда виднее, конечно, – пожал я плечами.

– Да, и еще один вопрос, – сказал, успокоившись, когда я дал свое финальное согласие, майор. – Когда все приготовишь, а это надо будет сделать быстро, то у тебя будет встреча с самим председателем КГБ и его советниками. Будешь там все объяснять, что задумал и почему.

– Ну так не впервой уже, – пожал я спокойно плечами, – работали уже в таком формате.

– В таком, да не в таком, – нервно возразил Румянцев, – там просто тебе вопросы задавали, а тут дело вон на какой уровень вышедшее…

Я в ответ просто молча посмотрел на часы, напоминая, что я сегодня ограничен во времени.

Тут же засуетившись, Румянцев открыл свой шкаф и стал вытаскивать на стол перед диванчиком, где я примостился, стопки папок. Получилось в результате две горки – сантиметров по шестьдесят каждая.

– Я понимаю, конечно, что нереально тебе все это просмотреть до обеда. С чем не успеешь управиться – приедешь в следующий раз. Сам понимаешь, с собой дать тебе ничего из этого не могу, – развёл руками Румянцев.

– Хорошо, если не успею, то завтра снова в это же время подъеду и буду сидеть уже до упора, пока со всем не разберусь, – кивнул я, развязывая тесемки верхней папки в стопке справа от меня.

Кто‑то уже очень плотно поработал над этими материалами. В основном это были доклады с мест – я так понимаю, от офицеров КГБ, – но все фамилии и звания были тщательно вымараны.

Чего я только там не начитался! Кража ГСМ, бесхозяйственность, приписки, загрузка зерна в аварийные элеваторы, перевозка зерна без тентов под дождем, в результате чего оно гниет потом во вполне нормальном элеваторе, порча зерна грызунами из-за того, что не приняты должные меры по санитарной обработке амбаров... Но зато действительно уже через полчаса этого чтения начал наконец полностью понимать все проблемы, которые имеются в СССР в сельском хозяйстве. Подозревал, конечно, что их выше крыши, но что их столько…

Зато ознакомление с проблемами сразу же помогало мне придумать и контрмеры. Расчертив страницу на две части в открытом блокноте, в одной сразу стал помечать проблемы, а в другой – пути их решения. С ними было попроще… Я же видел при аудите в агрохолдингах в двадцать первом веке, как правильно дела нужно вести. У частника вот так не забалуешь, он сразу же на тебя уголовное дело заведет, да еще и гражданский иск подаст в компенсацию нанесенного хозяйству убытка. Разует, разденет и посадит, если ты одним из описанных в прочитанных мной докладных способов начнешь его зерно гробить или приписками баловаться.

Правда, часть мер придется все же на ходу придумывать. Сейчас же не рынок, а плановая экономика… Ничего, голова у меня не только для того, чтобы шляпу носить, и в специфику СССР я погрузился уже очень хорошо. Что-нибудь да придумаю!

Дело по изучению бумаг пошло у меня очень быстро. Всё же десятилетия аудиторской практики сами собой, без последствий пройти не могли.

Ну и вскоре выяснилось, что в папках появляется всё меньше материалов по другим проблемам, кроме тех, что я уже выявил. Так что я уже в основном просто доставая очередную страницу, бросал на неё короткий взгляд, и если убеждался, что такая проблема у меня уже зафиксирована, тут же откладывал ее в сторону.

Подняв как‑то случайно взгляд на Румянцева, когда очень шустро управился с пятой по счёту папкой, увидел в его глазах изумление. Он, видимо, никак не мог понять, как я оказался способен так шустро перебирать эту груду материалов.

Мысленно усмехнулся: Это он зря думает, что я сейчас быстро работаю… Я еще только разогреваюсь и привыкаю к этому формату.

Дальше я вошёл в раж. Что‑то новое вообще практически перестало попадаться, и бумаги замелькали в моих руках ещё быстрее.

В итоге к половине первого, когда уже пора было выезжать на встречу с Захаровым, я со всеми принесёнными Румянцевым папками уже и управился. И по виду майора понял, что теперь он меня явно больше уважает, чем три часа назад.

– Вот и прекрасно, – сказал я, подымаясь довольно из‑за стола, – значит, завтра, получается, мне сюда ехать уже не надо. Договоримся тогда так: я позвоню, когда у меня будет детальный план по реформе сельского хозяйства в направлении, которое позволит ему избежать в будущем закупок импортного зерна для удовлетворения нужд экономики и населения

– Вот ты это хорошо сейчас сказал, Павел, – кивнул Румянцев. – Такой план нам и нужен. Договорились, жду твоего звонка.

Когда спустились в гараж, меня уже ожидал тот же самый белый «Москвич», и меня вывезли на нем в город. Попросил высадить меня недалеко от сквера, где договорились встретиться с Захаровым. Минут через пять неспешно добрался туда, а через пару минут показался и Захаров. Пожали друг другу руки.

– Виктор Павлович, здравствуйте, – говорю.

– Здравствуй, Паша! Мне, к сожалению, ничего разузнать не удалось. Рассказывай уж, что там тебе стало известно?

– Мне тут вчера вечером помощник Кулакова Голосов звонил. И по